Блондинка за углом

Да, это советская версия 'Матрицы'. Герой попадает из своей башни из слоновой кости в реальную жизнь. Но, подобно одному из персонажей 'Матрицы', предает новых друзей и выбирает вернуться в Матрицу. В мир своих 'прекрасных' иллюзий. В 'Матрице' есть и другая подобная история. Первая Матрица подарила людям мир настолько идеальный, что они отторгали его. Вторая Матрица предложила людям мир ужаса, но люди отвергли и его. И только начиная с третьей версии они прижились в Матрице, где-то посередине между раем и адом. Так и главный герой не может найти себя ни в аду советского дефицита, ни в раю полулегального изобилия. Потому что приучен, что жить плохо - это правильно, а жить по-человечески неправильно (но душа-то тянется!). Всеобщее принудительное умерщвление плоти, которым полагалось гордиться, для того, чтобы избранные грели на этом руки. А еще это предыстория перестройки и краха СССР. Честный рассказ о прорастающем повсюду сквозь асфальт советской идеологии капитализме. О светлой стороне победно шествующего капитализма, за каких-то 7 (семь, Карл!) лет до его окончательного триумфа.

Сейчас немного удивительно, что эта романтическая комедия с элементами сатиры подвергнута цензурным ножницам настолько, что для добора нужного хронометража пришлось доснимать песенные эпизоды с Мироновым. Удивительно, поскольку симпатии современного зрителя и его понимание «коллизий» фильма явно сместились в сторону героини и окружающих ее хозяев жизни. Вот и повод обрисовать главных участников пьесы и их окружение. Николай Гаврилович, он же Николенька (Андрей Миронов). Когда-то научный работник, трудившийся над проблемами космоса за копеечную зарплату, а ныне (после ухода из института) из чувства глубокого разочарования в возможности общения с «братьями по разуму» ушедший грузчиком в магазин. Живёт в маленькой квартирке с престарелыми родителями — энергичной профессионально прикрикивающей матерью-учительницей и отцом-инвалидом войны. Есть ещё подруга Регина, в постоянной задумчивости съедающая весь хлеб и вспоминающая, выключила ли она утюг.… Оба, как нетрудно догадаться, не устроены в быту и социально пассивны. Николай получает даже кличку «псессимист». Надежда (Татьяна Догилева). Профессия: заведующая мясным отделом в гастрономе, в которой уживаются крайности — как достать «Вятку» или совершить грандиозный обмен недвижимости и как вытащить из грандиозного болота Николая Гавриловича, на которого остальные махнули рукой. К слову, дико переживающая за футболистов, которым создали все условия, а они, «сволочи», никак у немцев выиграть не могут (под условиями, разумеется, понимают машины и квартиры — потребительскую мечту советского обывателя). Её брат - Геннадий, мастер по ремонту автомобилей, харизматично помалкивающий и ездящий на зеленом Крайслере, отчасти поэтому, отчасти потому что добрый и перегрызет за сестру глотку и не поморщится, его прозывают Крокодилом. Живут в Пушкино, родителей нет… В общем, полупровинциальной девушке пришлось самой пробиваться в жизни. И мыслит она исключительно позитивно, не понимая, почему все не могут быть такими как она?! Ведь окружающие ее люди «помогают» друг другу по доброте душевной — главные по барам, нержавеющим мойкам, йоге, «book-ам», которые постепенно возникают по ходу фильма, почти полностью поглотив экранное пространство к финалу. Это, так сказать, срез эпохи «западающего» застоя: поглощающий всех и вся дефицит, блат и всеобщее отчуждение. Советская мечта стала чрезмерно материальной. Вообще Бортко снял своеобразную квазиверсию коммунизма. Ведь деньги в мире «блатников» значат уже не столь много — господствует «взаимопомощь» и «натуральный» обмен — чем не коммунизм? Правда, только для избранных, входящих в круг, зато четко знающих, что им нужно. Проблема же Николая в том, что он безвозвратно потерял ориентиры — космос явно захирел в сравнении с лейблами, красивостями и комфортами современной жизни. Надя, в отличие от Николеньки, и не имела столь неконкретную цель как космос. Ее цель: «Рост благосостояния!» И все же ее тянет к этим чудаковатым, угловатым интеллигентам (в одном из эпизодов с присущей ей прямотой она говорит Регине («Аэлите»): «Ты нестандартная»). Она мечтает не столько о богатом, сколько об умном, красивом и честном сыне, который вытащит людей из огня и сам погибнет… Такое сочетание практичности и наивности – особый, русский род феминизма. Он хорошо знаком именно по 80-м гг., когда советские (специфичный род русских) женщины с трудом пробивали дефицитный жизненный комфорт для своей семьи… Занятно, что витальная энергия Надежды породила и у Николеньки убежденность в необходимости достижения ЕЁ целей для обретения СВОЕГО счастья. Правда, финальное столкновение с реальностью потустороннего для него мира вызвало [спойлер]… Цена, заплаченная за это «счастье» оказалась высока. Именно поэтому драматически история выдержана, на мой взгляд, в не лучшем тоне — многовато немотивированных поступков и эксцентрики. Но помешала та самая цензура, вырезавшая чуть не полчаса из готового фильма. Но ещё бы чуть-чуть и сам Бортко превратил бы свой фильм в фарс вполне самостоятельно — настолько порой гротескными и рельефными получились его персонажи - будущие 'новые русские'. Чувствуется в этом какая-то... компенсация, что ли... Ведь лучшие фильмы 70-80-х размазали бедолаг-интеллигентов почище бульдозера — 'Отпуск в сентябре', 'Осенний марафон', 'Полеты во сне и наяву', не говоря уже о массе поделок рангом ниже. Но ведь зачем-то они нужны эти непрактичные, нескладные чудаки? И Бортко вместе со сценаристом Александром Червинским неслучайно наделяют Порываева профессией астрофизика. Прошло (всего лишь) поколение с полёта Гагарина в космос, а страна спустилась с небес на Землю, изменив мечте… Поэтому невостребован и потерял энергию Николай Гаврилович, превратившийся из Чернышевского в Николеньку. А продавщица универсама из героя детективов о расхитителях социалистической собственности становится реальным героем нашего времени. И никого уже особенно не смущает операционная прагматика подхода продавцов «- Сделай из тележки с 4 колесиками 3. — У неё уже три. — Сделай два. — Она упадёт. — Неважно. Главное, творческий подход». Или же их же рассуждения при нервном покупателе, ждущем лука — про утрату страха, отсутствие коллектива, создание материальных условий, которые почему-то не работают… Ключевое здесь — «при нервном покупателе», которого игнорируют. Фарс, да и только. Но именно продавщица и становится Надеждой на то, что не пришло ещё время принципа «каждый за себя». Этим, помимо красоты, она и привлекает Николая. Что ее влечёт к нему, утверждать сложнее — то ли вечная карма сильной русской женщины опекать слабого мужчину, то ли чувство одиночества в толпе «главных»… Характерен диалог о людях искусства: «- Ты думаешь, я им нужна потому, что всяким дефицитом снабжаю? — Да. — Может, и ты меня за это полюбил? — Нееет!» А далее следует здравая сентенция, что она — это и есть народ, тем и интересна творцам… Трудно с этим спорить — народ ведь явно ближе к ней, чем к ее блаженному избраннику. Надвигающаяся перестройка убрала в итоге стеснительность с этих жрецов «золотого тельца», ставших в итоге локомотивами «новорусского» (торгового и потребительского в основном) капитализма. Предфинальная сцена, кажущаяся перебором, демонстрирует, насколько эти «новые люди» несимпатичны в толпе, будучи не такими дурными поодиночке… Проблема, как выяснилось в реальности, что они, в отличие от Порываевых и Регин, гораздо лучше осознают общность своих интересов и свою власть в условиях возрастающих материальных потребностей дефицитного периода… Программный парадокс в том, что близкие, вроде бы, по интересам Регина и Николай не объединились в браке. Притом, что в их пространство физиков и лириков вторгся и подавил своей энергией не то мещанин, не то торжествующий хам. Поэтому все сводится не к социальному трагифарсу, а к сказке, в которой значительную роль играют песни, тонко разъясняющие смысл происходящего. Главное, вслушаться… И вот уже сказочник Андрей Миронов восклицает: «Не позволяй себе дарить мечту ненастоящую, Не кружись вокруг Земли и Не беги на край Вселенной…» А песня, разумеется, про любовь.