Без свидетелей

Подруга рассказала о спектакле «Без свидетелей», премьера которого не так давно состоялась в Москве. Билеты на него разлетаются, «как пирожки». Спектакль при участии Анны Михалковой и Михаила Ефремова, поставлен по мотивам одноименного фильма Никиты Михалкова. Я конечно решила посмотреть фильм, как-то и не знала о его существовании ранее, а ещё попытаться понять: почему история героев фильма, снятого более сорок лет назад, может вновь быть актуальна для современной публики? О чём фильм? Двое в квартире — и это очень необычная часть фильма. Весь фильм снят в пределах одной обычной советской квартиры. Здесь также нет других героев, они все же «появляются» в фильме, но лишь в виде упоминания и историй, рассказанных этими двумя. Герои фильма — бывшие муж и жена. У них есть взрослый сын, 9 лет развода и, как выясняется, пропасть взаимных претензий. Он неожиданно приходит в гости, но как к себе домой, чтобы «посмотреть, как они живут», но это «как они?» на самом деле вообще не о них (не забота), а о нем (самоутешение). Так, обычный визит разворачивается в глубокую психологическую дуэль, где на кону стоит — прошлое, будущее и даже сама личность! Психоаналитический разбор: Встреча с внутренними демонами В начале фильма герой Ульянова — добропорядочный гражданин, отец, который пришел навестить бывшую жену и ребенка. Но чем дольше длится беседа, тем сильнее маска социального благополучия сползает с его лица. Михалков гениально показывает это даже визуально: у героя буквально меняются черты лица, увеличиваются зубы — из человека он превращается в «монстра». Расщепление. Ключевой (глубинный) конфликт героя Герой Ульянова признается: «Все эти 9 лет я раздваивался. Я жил в том доме (у него теперь другая семья), а мечтал об этом». Расщепление в психоанализе — это базовый защитный механизм, при котором психика разделяет противоречивые чувства, образы себя или других на полярные категории («все хорошее» или «все плохое»), избегая их интеграции. Это «черно-белое» мышление помогает справляться с тревогой, но искажает реальность, не позволяя видеть людей целостными. Психоаналитик Мелани Кляйн считала расщепление первичным процессом, разделяющим объект на «хорошую» и «плохую» грудь (мать), чтобы защитить хорошее от разрушительных импульсов. Как видно, данный механизм корнями уходит в ранний детский опыт, когда мир воспринимается фрагментарно. В норме это разделение преодолевается и человек может совместить в одном объекте хорошие и плохие качества, в патологии (например, при пограничном расстройстве личности — ПРЛ) динамика расщепления сохраняется. Поведение героя Ульянова — классический невроз человека, который предал себя. Он променял любовь и душевный комфорт на карьерные блага, доставшиеся через брак по расчету. Так, ошеломляющей неожиданностью для него в этом «успешном плане» стала — расплата за такой выбор — вечное чувство вины и невозможность быть целостным. Он приходит в старый дом, будто «вампир», чтобы подпитаться той самой «чистотой и светом» — искренностью человеческих отношений, которые сам же и разрушил когда-то. Кроме того, влюблённый взгляд бывшей жены, прежде давал сильную подпитку: тут меня по-прежнему любят и ждут! Точка невозврата: шантаж любовью Узнав о планах бывшей жены на собственное счастье «без него» — желание выйти замуж за другого, он столкнулся с жестким противоречием своей потребности «в подпитке» от ее чувств к нему. Этот «крах» пробуждает в нём «демона» и он использует крайний метод — «бьет» в самое больное место. Катарсис и пустота Когда бывший муж доводит героиню до истерики и она запирается в чулане, происходит прозрение. Он видит этот мир «обычных людей» и понимает, что потерял его навсегда. Его монолог (о том, что он бездарность, работавший только ради того, «что можно руками потрогать») — это крик человека, который встретился со своими «демонами» лицом к лицу и ужаснулся. Но раскаяния здесь нет, есть только жалость к себе. Почему поднятая тема вновь актуальна? Спектакль, вышедший сейчас, будто напоминает: прошли года, а мы не изменились! Мы всё так же зависим от чужого мнения, боимся разоблачения и местами пытаемся строить счастье на предательстве. Фильм (и спектакль) — «рентгеновский снимок» души человека, который путает комфорт и счастье, а ещё перекладывает собственные представления о мире на других людей. Актёрская игра Ирина Купченко и Михаил Ульянов играют так, что забываешь, что это кино. Особенно хочу отметить столь убедительный побор артистов для фильма. Их диалоги — это чистая психотерапия и интимный диалог «без свидетелей», во время которого можно заглянуть в глаза «собственным демонам» и страхам.

Когда-то моя научная руководительница сказала о «Без свидетелей», что это женский фильм, видимо, имея в виду, что постановщик, следуя за сценаристкой и автором пьесы, транслирует лишь одну из точек зрения в вечной войне полов. Действительно, сколь отвратителен здесь персонаж Ульянова (являясь своего рода надстройкой над не менее гадким его образом в панфиловской «Теме»), столь же виктимна героиня Купченко. Своим ультракамерным форматом «Без свидетелей» сейчас мало кого удивит: да, это пьеса для двоих, и сегодня такие ставят для экрана примерно также, как и Михалков, то есть с минимумом деталей и в одной локации. Собственно, и не форма здесь во главе угла, а травля, настоящий психологический террор мужчины по отношению к женщине, начиная с первого свистка до финального затворничества. Самое драматичное в «Без свидетелей», что все происходящее творится между некогда близкими людьми, и герой Ульянова раньше был другим, что следует из цитат его давнего письма. Насколько проста героиня Купченко, сколь просты ее мысли и реакции, столь же изворотлив и лицемерен персонаж Ульянова, везде чующий подвох и всего боящийся. Это настоящий архетип карьериста-приспособленца позднего «застоя», вязнущего в своем конформизме как в болоте: имея все в материальном плане, он трясется над этим, боясь потерять, не имея главного – покоя в душе и спокойной совести. «Без свидетелей», конечно, не столь же бескомпромиссна, как «Тема», Панфилов более откровенен, высказываясь о своей эпохе, оттого фильм и лег на «полку» в то время, как «Без свидетелей», без проблем вышли в прокат. В то же время чисто михалковская нежность и деликатность в адрес его героев, особенно явно проявившаяся в «Очах черных» спустя пять лет после «Без свидетелей», заметна и здесь. Вновь режиссер снимает картину, богатую психологическими и эмоциональными нюансами при минимуме затраченных визуальных и монтажных средств, что свидетельствует о все возрастающем его год за годом мастерстве.