Чудо

Фильм, на удивление, интересный, правда, непонятно, кто здесь главный герой. Сперва нам дают Хабенского в роли журналиста, но его на половине истории слили (он, хотя бы, примирился с женой), затем показывают священника, живущего в безбожной стране, но и его сливают - он принял на грудь и свалил на вокзал. Главный герой и не персонаж Маковецкого, трясущегося за свою шкуру. Периодически нам показывают саму Стоячую Татьяну, но и её сложно назвать главным героем. Потом, почти под конец, показывают Никиту Сергеевича Хрущёва, силами которого спасена таки горе-плясунья. Главный героем не является даже советский народ, который, расстанавливая оцепление, пробивается к Хрущёву с просьбами улучшить их жизнь, хотя я думал, что все идут посмотреть на Чудо. В итоге непонятно, кто здесь ведёт историю. Быть может, главный герой здесь - само Чудо, которое наблюдает за реакцией разных представителей атеистического общества. Та или иначе, фильм, всё же, получился интересным, хотя, конечно же, можно было бы расширить историю.

Русь советская похожа на сшитые лоскуты. Отдельными стежками прижаты миры и бытовые тяготы. Где из рупора орет про коммунистические заветы партийный работник, то рядом бушует в луже блевотины, обжигаясь в пресном хороводе- Народ. Он как зверь, пьет, бесчинствует и сношает. Изба мать, укромно ютит инвалидов, пьющих работяг, и прелестных девок. Пиршество плоти, хлебного мякиша, и секса, где-то на фоне церквушки, и пышки жаром завод, пока льется с тел сок семени, и в темноте зачинают новых коммунистов. Под расписной баян и разбавленную водку. Оголотелый метафизический разгул явил чудо недовольства божьего. А удивительное рядом, но в стране красного заката, оно запрещено. Земля налетает на не небесную ось. Лысеющий Никита Сергеевич морщит лоб, задаваясь исконным вопросом, 'Что делать?'. Это было очень круто, такого разгула конфликта с моралью я ещё не встречал. Народный суд в метафизических далях. Главные действующие лица, священник, парт-работник, и народ. Последний как один пульсирующий организм, покрытый трафическими язвами правления. А ещё есть Власть, которой виднее. И на этом противоречии растет сюжет, словно вымученный ребенок, что был изрыгнут за сельским клубом. Люди во власти коммунистического правления не справляются с чудесами. Они переживают м страшатся, а для органа власти ввести себя в мягкую кашу народных масс- дело обязательное. Очевидное можно переписать, а с мистическим чудом разграничить Ся подписав необходимые бумаги сверху. Хабенский мертвенно-педантичен, Маковецкий инструментально настроен, словно хороший инструмент. А батюшка пропускает через глаза свои смрад эпохи, молясь об упоении души и справедливости, находит упоение духа возле грязной пивной бочки, на фоне сочувствующих работников завода. А стояние Зои, это опыт который, сугубо в моем представлении, символизирует холод крови в трубопроводе вен страны. Даже с чудом мы будем бороться, ибо есть и более насущные проблемы. Несогласные будут, но не переживут, а Зоя бедняжка познавшая прелести соприкосновения с миром неопознанного будет лечить страждущих и падших. Мораль выходит калекой в тридевятом царстве метафизики.