Не освобождайте меня, с этим я сам справлюсь

В отечественной традиции образ преступника давно и неуклонно связан с традицией Достоевского. Мы неизбежно ждем, что нас подведут к ключевым вопросам бытия, покажут битву дьявола и бога прямо в эпицентре сердца человеческого, и все это будет сопровождаться пафосными монологами об истине, добре и красоте. В традиции французской тоже есть свои штампы и стереотипы. Начиная с Вийона и продолжая Жене, мы ждем некую артистическую натуру, которая, будучи оснащена художественными талантами, должна выдать нам выспренную исповедь о (не удивляйтесь) истине, добре и красоте. Но пора заканчивать с рассуждением в духе 'Преступление по...', данный фильм совсем о другом. Биография Мишеля Вожура достойна фильма остросюжетного, а для него тут есть все ингридиенты. Это и острая критика о дефиците социальных лифтов, приводящем к тому, что молодое поколение совершенно не стремится на ту фабрику, где всю жизнь работали его отцы, чего-то привлекательного в таком жизненном сюжете нет совершенно. Это и авантюрная поэтика пылкой любви женщин к закоренелому преступнику, которая может привести даже к сногсшибательному сюжету о побеге из тюрьмы при помощи вертолета. Это и сентиментальная история того, кто, начав ошибаться еще в раннем детстве, всю жизнь теряет близких друзей и дальние перспективы, осознавая это слишком поздно. Впрочем, создатели фильма избегли еще большей ошибки. Они и не собирались объявить Вожура символом истинной свободы, которая достигается лишь в неволе. Перед нами на самом деле и правда очень яркая история одной жизни, которая на одну половину состоит из преступления, а на вторую на (нет, не наказания) из ожидания. Тихо и ненавязчиво главный и единственный герой (на поверку оказавшийся не 'уркой', а очень даже интеллектуальной личностью) затягивает нас в свою жизнь. И нас бросает то в холод приговоренного к разглядыванию одной-единственной точки в стене, как будто он уже в гробу, то в жар героя боевика о безрассудных побегах и ограблениях. Режиссером сделано главное: из фильма полностью изъят морализм. Оставлено только самое главное, а именно грустное узнавание человеком своего бытия, которое столько времени 'пело и боролось', но теперь и все равно полностью заслонено идеей этого 'прекрасного мира'. Тут нет никакого конформизма, тут есть старость, которая не все, но почти все расставляет по своим местам. Тут нет и актерской игры: Вожур проживает свою ментальную драму весомо, грубо и зримо, так что в конце фильма у нас не остается возможностей каким-то образом его пожалеть. Это фильм и не об обвинении, и не о индульгенции, он о человеке. Каким бы он ни был.