Влюбленные

и/или по событиям окружающим его, способен, вполне вероятно, каждый человек, показателем настоящего творчества будет уже следующий, второй, снятая интересная картина. Это если переиначивать высказывание о писателях и книгах. Итак, второй фильм Эльёра Ишмухамедова совместно со сценаристом Агишевым. И опять попытались авторы оседлать волну чувственного узнавания зрителем в чувствах персонажей себя. И опять использование 'выборки памяти' - когда происходящее на экране, словно в голове у человека, уложено каким-то невообразимым способом, появляясь в самый неожиданный момент в сознании. но присутствие монолитного, сквозного, сценария и слабости в передаче эмоционально-узнаваемых моментов (синоним - культовых) свели на нет все усилия авторов. Вероятно, что не хватило собственных впечатлений, большая и самая яркая часть которых осталась заснятыми в 'Нежности', а перелопатить чужие в достаточном кол-ве ещё авторы не смогли. Поэтому и попытались заменить великолепные сцены 'Нежности', ярко остающиеся надолго в памяти (прыжки с моста, катание на велосипедах, камерах, танцы на крепости и многое другое) на борьбу со стихией огня, снятое максимально коряво - люди идут к пожару, люди общаются у пожара, люди идут обратно...и всё, этому посвящен приличный отрезок времени в фильме не дающий нам никакой более информации, лишь только о профессии Родина. Повторюсь - ни один эпизод из данного фильма не осел в запасниках ни чувств ни разума, возможно дело в работе другого оператора, который не смог продуцировать, к примеру, такие сцены как 'любование камеры' главной героиней, несмотря на гораздо более 'культовую' Вертинскую в разбираемом фильме. Попытка 'выехать' на подобном, что уже получило зрительскую признательность не оправдалось. 'Нежность' гораздо культовая, своевременная и вневременная, сразу, чем 'Влюблённые'. Как 'Летят журавли' и ' Неотправленное письмо' когда Калатозов и оператор Урусевский попытались взять второй раз Канны, усилив и углубив авторские приёмы. Но тем лишь нарушили ткань гениальной культовости. Что случилось и с 'Влюблёнными'. 5 из 10

Солнечный Ташкент конца шестидесятых годов. Местная молодёжь стремится жить здесь и сейчас, вкушая сладкие плоды настоящего момента, упиваясь жизнью, словно в страхе что-то не успеть. Светлые одежды, улыбчивые лица, солнечные мысли. Вот он, портрет многонационального и дружелюбного города, принявшего и взрастившего в своё время немало детей войны. Отсюда и сплочённость молодых людей, всегда готовых разделить радости друзей и придти им на помощь в трудную минуту, будь то стычка с местными хулиганами, или потеря родного человека. Хотя, во втором случае, даже самое искреннее дружеское участие, зачастую не утешает, а лишь вызывает желание убежать далеко и хоть пару часов побыть в полном одиночестве, где нет этих лиц, этих голосов, этих звуков жизни и, в особенности, этого треклятого солнца, словно насмехающегося над твоим горем, не желая уступить место мрачным тучам. У Тасоса есть верные друзья и любимая девушка, но его неудержимо влечёт на родину – в объятую политической смутой Грецию. Вот, кажется, уже наметилось улучшение в стране и Тасос садится на первый же поезд до Салоник, в надежде обнять маму, которую он так давно не видел. Однако эта поездка в родные места станет для Тасоса отнюдь не такой, как он рассчитывал. Рустам в свою очередь мучается от чувства обиды на своего отца. Тот, хотя и формально признаёт сына и даже готов иногда помогать материально, тем не менее, словно стыдится его, считая связь с матерью Рустама всего лишь ошибкой молодости. А Рустам ведь не за себя злится. Он молод, энергичен и трудолюбив. Он справится и сам. Но у его мамы больное сердце… Детдомовец Родин – главный герой «Влюблённых» в блестящем исполнении Родиона Нахапетова является, по сути, продолжением Тимура (также сыгранного Нахапетовым) из предыдущей ленты Эльёра Ишмухамедова «Нежность», обогащённого чертами возлюбленной Тимура Лены. У неё Родин словно бы перенял бескорыстность, готовность к самопожертвованию и некую особую, скромную храбрость. Даже свою опасную и героическую профессию пожарного на нефтегазовых месторождениях он воспринимает как должное и не видит смысла бравировать ею. Истинное благородное мужество не нуждается в дополнительном подкреплении. Помимо, разве что, ношения элегантных шляп. В отношениях с любимой девушкой Таней в исполнении красавицы Анастасии Вертинской он ласков и обходителен, словно боясь поранить её неосторожным движением. А кода любовь вот-вот ускользнёт, как песок сквозь пальцы, он проявляет истинную нежность, не ставя возлюбленной препятствий, вместо этого даруя ей полную свободу действий. Родин прекрасно осознаёт ценность свободы каждого человека и тонко чувствует простую, но почему-то многим недоступную истину, что насильно мил не будешь. Никогда. Режиссёр Эльёр Ишмухамедов вместе со сценаристом Одельшей Агишевым развивают поднятые в «Нежности» темы деликатности чувств и хрупкости человеческой жизни. Стремление главных героев обеих лент к моральному абсолюту лишено нарочитого пафоса и выглядит чем-то естественным, само собой разумеющимся и даже обыденным. Внутренний свет и жизнелюбие героев фильма находят отражение в его визуальной стороне. Оператор Гасан Тутунов стремится наделить особой поэтикой буквально каждый кадр. Вот старинная узбекская крепость купается в лучах южного солнца. Вот Таня в соблазнительном белом купальнике весело бежит по щиколотку в воде. Монтажная склейка, и мы уже видим улыбающееся лицо наблюдающего за ней, лениво разлёгшегося на покрывале Родина. Вот она уже лежит рядом с ним. Он целует её, а затем заключает в объятия, из которых крупным планом выхвачена её лучезарная улыбка вкупе с манящим блеском озорных глаз. А чего стоит эпизод, где Родин и Таня едут на мотоцикле по мелкой реке, а брызги воды буквально заключают их под купол. Водный купол, играющий солнечными переливами под аккомпанемент красивейшей музыки композитора Богдана Троцюка. Но наиболее яркие и запоминающиеся сцены буквально закольцовывают «Влюблённых». Это эпизод из начала фильма, где показан Родин за работой. Клубы дыма, огромные огненные волны и плавящийся воздух практически обжигают находящихся по ту сторону экрана зрителей. А напряжение в этой короткой сцене достигает накала, сопоставимого с перевозкой нитроглицерина из «Платы за страх» Анри-Жоржа Клузо. И, наконец, предфинальная сцена невольного сплавления героя Нахапетова по горной реке в компании арбузов, которые своим блеском в брызгах воды до боли напоминают омытые дождём яблоки из «Земли» Александра Довженко. Полностью отдаваясь воле стремительного потока, Родин чудесным образом избегает гибели от столкновения с острыми камнями и даже дерзает вкушать разбившиеся о них же арбузы. Уж не эта ли арбузная жизнерадостность побудила Эмира Кустурицу включить в свой фильм «Жизнь как чудо» схожий эпизод? Финал «Влюблённых», в котором Родин утешается искренней радостью за счастье друга, оставляет после себя чувство светлой грусти. Грусти и надежды на светлое будущее.