V Центурия. В поисках зачарованных сокровищ

Отечественное ремесло регулярно рождает мутантов, чьё существование невозможно объяснить логикой. История вокруг таинственных побрякушек напоминает байку наёмника, вытирающего кровь с кастета скатертью в придорожной закусочной. Завязка безжалостно швыряет нас в сорок пятый год: Берлин в огне, империя рушится, а группа советских бойцов вытаскивает из печи немецкого замка пять магических предметов. Солдаты делят реликвии как работяги — найденную на пустыре пачку сигарет. Никакого пиетета перед вечностью: деды рассовали жезлы и амулеты по вещмешкам и разъехались строить социализм. Этот циничный пролог задаёт тон всему безумию: загадка здесь бытовая, лишённая даже робкого намёка на трепет. «Дед оставил амулет — жаль, на логику бюджета нет» Спустя десятилетия наследие предков превращается в самый бестолковый квест современности. Заваривает кашу наследник барона, решивший вернуть фамильные цацки в родную гавань. На арену грузно выходит Денис Никифоров, примеривший амплуа бойца Сергея Потёмкина. Главный герой профессионально лупит людей на ринге, но его интеллектуальная скорость равна грации контуженой черепахи. Парню предлагают миллион евро за сбор дедовского пазла, и он соглашается с лицом человека, идущего за кефиром. В попутчицы ему ехидно подкидывают Инну Гомес, деревянно воплотившую Галину Ткаченко. Она передвигается с растерянностью туристки, забредшей в гетто ночью. Взаимодействие пары суше, чем сухарь в забытом пайке, а любовная искра разгорается с энтузиазмом отсыревших спичек на ледяном ветру. «Злодей кричит, герой молчит, а здравый смысл по швам трещит» Антагонист заслуживает отдельного абзаца, пропитанного горькими слезами. Владимир Зайцев в тесной шкуре Генриха Роста отчаянно тужится изобразить демоническую угрозу. Он пучит глаза с таким напряжением, будто потерял ключи от гаража в январском сугробе. Вместо леденящего кровь негодяя перед нами карикатурный сосед по даче, грозящий отравить пса за потоптанную рассаду. Остальная бригада тоже не отстаёт в параде бездарности. Эвклид Кюрдзидис выдаёт Джафара Маршана, посыпая пресный бульон дешёвым южным колоритом. Олег Долин в роли Изикии Вилкса и Пак Хёк-су как невозмутимый Карим Велиханов довершают картину коллапса. Каждая реплика звучит как приговор актёрскому ремеслу, а заявленные заграничные пейзажи подозрительно напоминают окрестности захудалого райцентра. «Драка в стиле колхоз-панч, вместо крови — просто кумач» Создатели метили в лавры приключенческих эталонов, но споткнулись о собственные шнурки на старте. Бюджет испарился без следа, оставив лишь неудобные вопросы к бухгалтерии. Визуальная нищета маскируется рваным монтажом, а погони выглядят как соревнование пенсионеров на ржавых садовых тележках. Экшен вызывает почти физическую боль: местные потасовки один в один напоминают пьяные разборки на сельской дискотеке в три часа ночи. Мужики мутузят друг друга с апатией грузчиков, разгружающих вагон с бракованным кирпичом. Операторская работа усугубляет трагедию: камера хаотично мечется, словно турист, убегающий от стаи диких пчёл. «Пять вещичек из печи — хочешь плачь, а хошь кричи» Сама охота за древностями лишена авантюрного запала. Вместо шпионского напряжения — унылая инвентаризация дедовского имущества. Сюжет волочит ноги, проваливаясь в дыры размером с воронку от метеорита. Мотивация персонажей упирается в жажду наживы, но ведут они себя тускло, словно их обязали выплачивать чужую ипотеку в преисподней. Разговоры прописаны на грязной салфетке в перерыве между заказами чебуреков. Сами зачарованные предметы не вызывают трепета: этот потрёпанный набор из бардачка фокусника-неудачника побрезговал бы взять даже скупщик краденого. Один кинжал чего стоит — кусок тусклого металла с харизмой ржавого дверного шпингалета. Темп зрелища страдает клинической аритмией. Кульминация приближается с тяжестью похмельного утра в дождливый понедельник. Вместо грандиозного финала прилетает невнятная возня в придорожных кустах. Авторы не соизволили сплести оборванные нити в узел, а просто стянули их мотком серого скотча и растворились в тумане. Этот псевдоисторический шедевр звучит как поминальная молитва, фальшиво исполненная на губной гармошке в кабинке биотуалета: амбиции целятся в вечность, но на деле всё провоняло пластиком, отчаянием и желанием поскорее вымыть руки. 2 из 10

Казалось, что Руслан Бальтцер наконец получил возможность снять непроходное кино. То есть, постараться на славу и показать нам историю наших предков. Попытки копировать Тарантино и других режиссеров были неплохие, но не отвечали духу времени. Ну, кроме потешной истории «Дерзкие дни». Студенты против настоящих пиратов. Хм, это что-то новенькое. Впрочем, я отвлекся от темы. Бальцер – человек, который учился в 4 институтах и при этом не закончил их. Ладно, не страшно. Все бывает в жизни. Казалось, что он просто шутит, когда снимает кино на один раз. Однако нет. После Центурии стало понятным, что он просто тупо распилил бабло с дружками или мягко говоря, пропил. Вот честное слово. Я понимаю, когда режиссер пародирует мафию, наших чиновников и мэров. Но почему ты не мог на этот раз постараться. Тебе дали хорошую тему, а ты ничего не снял. Точнее снял, но это звучит так убого, что не хочется даже пересматривать. Герои сплошь мошенники и идиоты. Даже непонятно зачем все это. Вообще-то, сценарий был ничего. А вот игра актеров, то я вообще молчу. Мне стыдно за таких режиссеров. Не дай Бог, чтобы ему дали еще денег на другие проекты. Хочется произнести знаменитую цитату профессора Преображенского: Так что же вы читаете? Робинзона Крузо?