Вельд

В основу сюжета легли рассказы Рэя Брэдбери 'Вельд' и 'Марсианин' из 'Марсианских хроник'. Нашли место в истории и другие сюжеты писателя: 'Дракон', 'Корпорация „Марионетки“ и 'Пешеход', а также эпизод из 'Вина из одуванчиков' - смерть полковника Фрилея. Фильм снимался на коленке и за копейки, о чём свидетельствует как уровень спецэффектов, так и качество плёнки. Возраст ему на пользу не пошёл. Несмотря на низкое качество производства и изображения фильм держит в напряжении благодаря крепкой постановке и сильным актёрам. 'Вельд' в первую очередь - жанровое кино. Туляходжаев похоже вдохновлялся фильмами ужасов и свой фильм поставил с использованием хрестоматийных жанровых приёмов. Получилось мрачно, депрессивно, безысходно. К человеческому отчуждению и нежеланию понимать друг друга прибавлись фашиствующий тоталитаризм и религиозный символизм.

'Вельд' Назима Туляходжаева — один из самых странных фильмов, какие мне приходилось видеть, хотя в конце 80-х подобных картин сняли немало. Туляходжаев, талантливый узбекский актер, режиссер, сценарист, а по совместительству еще и художник, уже имел опыт экранизации Брэдбери, и притом успешный: его мультфильм 1984 года 'Будет ласковый дождь' побывал на трех международных фестивалях, собрал там все главные призы и был тепло принят зрителями и критиками. Решив не останавливаться на достигнутом, Туляходжаев спустя три года экранизировал 'Вельд'... и еще несколько рассказов, включая даже эпизод смерти полковника Фрилея из сборника 'Вино из одуванчиков'. При этом он не стал делать антологию, а сплел рассказы в один сюжет. Результат поистине трудно описать: это надо видеть. На экране предстает странный, жуткий и безгранично тоскливый мир, где на пути электрички вполне могут возникнуть средневековые рыцари в латах, умершие родственники возвращаются, чтобы тут же погибнуть от рук безликих солдат, разъезжающих по городу на бронетранспортере, специальные фирмы по снятию агрессии за большие деньги создадут двойника вашего обидчика, даря вам возможность его убить, а с телеэкранов в реальность прорываются львы, пожирающие людей. В этом выморочном мире всякий луч надежды, всякий протест, всякую отраду давят, давят и уничтожают без пощады. Рыцари, отважно бросающиеся на бой с 'драконом', гибнут, сметенные механической громадой локомотива; у полковника, задыхающегося в доме для престарелых, отнимают телефон — последнюю связь с другом, с миром живых людей; безобидного безумца Ганди, созерцающего море, безжалостно скручивают санитары, привязывают к каталке, накачав транквилизатором; человека, посмевшего возвысить голос, давят бронетранспортером и живого швыряют в яму к мертвецам, расстрельные команды отнимают у стариков вернувшегося из мертвых сына, а милые дети хладнокровно обрекают родителей на страшную смерть... 'Вельд', конечно, имеет достаточно условное отношение к фильмам ужасов, к которым его иногда относят; советские прокатчики и вовсе позиционировали его как детское кино, проигнорировав моменты с трупами, которые волокут по мостовой крючьями, или кровавой лужей, расползающейся из-под двери. Но советские зрители, не избалованные страшными фильмами, восприняли 'Вельд' именно как ужастик, в результате чего, по воспоминаниям некоторых из них, на сеансы невозможно было попасть: люди всеми правдами и неправдами прорывались на этот фильм — те, кому не хватило кресел, сидели на полу, в проходах. Сейчас 'Вельд' практически забыт. Оно и не удивительно: будь он снят сегодня, не имел бы ни малейшего шанса на успех. Странный сюжет, депрессивный визуальный ряд, беспробудная мрачность и отчаяние — все это с большой вероятностью оттолкнет рядового зрителя. Ценитель артхауса, напротив, найдет фильм излишне прямолинейным, бьющим на восприятие (еще в год выхода Туляходжаева обвиняли в подражании Тарковскому). И, тем не менее, фильм прекрасен. Да, далеко не идеален, да, декорации обшарпанные, а спецэффекты — допотопные, но режиссеру удалось главное: уловить ту тонкую, как музыкальная нота, человечную сущность прозы Брэдбери, которую теряют почти все крепкие профессионалы от кино, и бережно донести ее до экрана. И даже банальная идея, что мир людей немногим отличается от африканского вельда, с его жестокими законами выживания, в трактовке Туляходжаева обретает второе дыхание. 10 из 10