В моей смерти прошу винить Клаву К.

К своему удивлению, о популярном (пускай и относительно) статусе этого фильма я узнал лишь с появлением интернета. Ранее я слышал о «В моей смерти прошу винить Клаву К.» всего пару раз, когда его показывали по детскому каналу в конце 2000-х гг. От прочих советских лент на тематику взросления (среди которых, например, «Что с тобой происходит?») эта отличается более живым, динамичным повествованием и меньшим количеством логических дыр. Возможно, всё это благодаря качественному первоисточнику, но с повестью я не знаком, поэтому далее речь пойдёт чисто об экранизации. Буквально с первых секунд фильм погружает нас в социальный мир двух семей и их окружения. Серёжа – привязанный к родителям умный и способный мальчик, а Клава (мне одному всё время хочется назвать её Кларой?) – смелая и более независимая девочка, которая даже в детском саду не даёт себя в обиду. Случай сводит этих двоих, и много лет они идут по жизни вместе. Детский сад и школа, дружба и любовь… Ещё до того, как в сюжете случается драматичный поворот, фильм успевает понравиться зрителям благодаря тому, что без всяких стереотипов и токсичности показывает неидеальные отношения в семье Серёжи. Да, родители ссорятся, да, младший брат портит старшему нервишки, но всё это не переходит через край и остаётся в рамках уважения. В этом плане кино 1970-х намного превосходит аналогичные фильмы 2000-х – 2020-х гг. Удивительно, не так ли? Несмотря на то, что отношения, которые перед нами развиваются, сопровождает ряд серьёзных проблем… я могу назвать их здоровыми, пускай не без некоторых оговорок. Это безусловный плюс. Основное внимание фильм уделяет, конечно, Серёже и Клаве уже как подросткам, и тут в первую очередь хочется затронуть игру актёров. И Владимир Шевельков, и Надежда Горшкова сыграли великолепно, их персонажи намного убедительнее, чем подростки из российских ситкомов 2000-х гг. Чувствуется, что авторы проводили старательный и долгий кастинг. Наверное, единственный момент, который мне видится сомнительным – это внешность Клавы. Сюжет подаёт её как красотку номер один, но я бы не сказал, что она для конкурса красоты подходит. Могу лишь предположить, что причина во вкусах режиссёра или стандартах 1970-х. Как бы то ни было, у нас в сюжете любовь. Любовь несчастная и – что самое важное – достоверно показанная. Я верю молодым актёрам, чьи персонажи подавлены неудачами или веселятся от торжества. Депрессия Серёжи и его отчаяние производят такое же сильное впечатление, как благородство Лаврика. Вот уж точно кто достоин уважения и всех благ! Лишённый всякого презрения, не позволяет чувствам притупить рассудок – на таких людях мир держится. И да: фильм лишний раз доказывает, что жизнь подростков – это уже по факту жизнь взрослых людей, испытывающих серьёзные проблемы. Порой даже более серьёзные, чем у совершеннолетних. Я очень сопереживал Серёже и – в меньшей степени – другим персонажам, которые либо высмеивают его, либо поддерживают. С насмешками, наверное, сталкивался каждый из нас, а вот настоящая поддержка в минуты риска – явление теперь настолько редкое, что весь этот фильм воспринимается как… феномен. Осознание это, конечно, очень грустное: нет сомнений, что такие люди, как Лаврик и Татьяна, существуют на самом деле, но страшно представить, сколько людей нуждались во встречи с ними, но не получили её. Печально. Печально, что мир заполняется людьми более хладнокровными и эгоистичными. Но если всё-таки вытереть слёзы и взглянуть на сюжет более трезво? Перед нами образец переходного этапа от 1970-х к 1980-м. Персонажи слушают такую музыку, которую в более поздние времена назвали бы мейнстримом, при этом одежда и причёски у них ещё соответствуют уходящему десятилетию. Это небольшое вторичное наблюдение. Первичное же заключается в том, что, хоть я и хвалю фильм, момент с предпочтениями Клавы я немного не понял. Задумка авторов – показать её роковой девушкой, разбивающей сердца, но я упорно не понимаю, почему она предпочла другу детства такого парня, который... Ну, не могу я представить, что именно с таким юношей захочет встречаться уверенная и статная девушка. Но этот и некоторые другие недостатки уравновешивает прекрасная Любовь. Любовь Полищук. Для меня было большой и очень приятной неожиданностью увидеть её здесь. Внешность у неё такая, что хоть скульптуры создавай и выставляй в парках на всеобщее обозрение. Представляю, с каким восторгом операторы направляли на неё камеры! Что ж. Из всех виденных мной советских фильмов на социальную тематику «В моей смерти прошу винить Клаву К.», может, и не самый лучший, но он определённо заслужил от меня палец вверх. Динамичный, добрый и просто красивый, он оставляет хорошее впечатление. Авторы постарались. Молодцы! 9 из 10

? Всё к лучшему, всё к лучшему, поверь! Никто не обходился без потерь. Всё к лучшему, поверь и не грусти - Быть может с завтрашнего дня тебе начнет везти! ? Фильм «В моей смерти прошу винить Клаву К.» с его вызывающим, почти детективным названием, на поверку оказывается куда более сложным и психологичным высказыванием, чем можно предположить. Если анализировать фильм, то перед нами кино о токсичной привязанности, где жертва и палач постоянно меняются местами, и корни трагедии прячутся не на школьных задворках, а в тихих гостиных родительских домов. Сережа Лавров, блестяще сыгранный Владимиром Шевельковым, с первого взгляда кажется идеальным подростком из образцовой советской семьи. Его родители — интеллигенты, в доме царит атмосфера разумной любви и поддержки. Но именно эта кажущаяся идиллия порождает в Сереже невыносимую потребность в жертвенности. Его чувство к Клаве — это не столько любовь, сколько одержимость, попытка выплеснуть наружу накопившуюся душевную щедрость, которой его щедро одарили дома. Он заваливает Клаву подарками, решает за нее задачи, организует ее жизнь с таким усердием, что это перестает быть служением, а превращается в тиранию. В его поступках нет злого умысла, только слепая, удушающая страсть, заставляющая его выносить из дома вещи и напрочь забыть о собственном достоинстве. Страшно наблюдать, как этот умный, талантливый мальчик добровольно превращает себя в тень другой личности. Клава, в исполнении Елены Цыплаковой – это стервозная эгоистка. Она — прямой продукт своей среды. Ее мать, блистательная Любовь Полищук, скульптор с вольными нравами, с детства внушала дочери: «Ты не глупая, у тебя просто другой ум». Этот материнский посыл, на первый взгляд поддерживающий, на деле взрастил в Клаве холодную, расчетливую натуру, убежденную в своем превосходстве и праве пользоваться вниманием. Она принимает жертвы Сережи как должное, но в этом есть своя горькая правда — она и правда становится его жертвой. Он своей «заботой» лишает ее права на собственные ошибки, на самостоятельные усилия, на обычные подростковые трудности. Его любовь — это клетка, и ее бунт против этой клетки жесток, но закономерен. И вот эти два незрелых мировоззрения сталкиваются в одном классе и рождают определенный тип отношений. Сережа, воспитанный в культуре долга и самопожертвования, не понимает, что любовь не может быть односторонней услугой. Клава, выросшая в культуре самодостаточности и легкого пренебрежения, не умеет ценить чужую самоотдачу. И самое трагичное, что они оба — заложники систем ценностей, заложенных им, казалось бы, любящими родителями. Фильм местами ощутимо затянут, некоторые сцены тонут в излишней дидактике, а психологическая напряженность подменяется многословием. Но главный посыл фильма в том, что мы не можем просто осудить Клаву за эгоизм или пожалеть Сережу за слепоту. Картина заставляет увидеть в их истории универсальную и вневременную драму о самоопределении. Современному поколению, особенно любимым зумерам, некоторые мотивы могут показаться архаичными., где культура часто поощряет самопрезентацию и уверенность в себе, эгоизм Клавы может быть воспринят едва ли не как норма. А жертвенность Сережи — как слабость, не стоящая внимания. Но именно поэтому фильм стоит посмотреть — как предостережение. Он не о том, как плохо быть эгоистом, а о том, как губительно терять себя в другом человеке, даже из самых лучших побуждений. Это горький, но необходимый урок о том, что любовь должна быть диалогом двух личностей, а не монологом одного и молчаливым терпением другого.