Шкатулка с секретом

«Шкатулка с секретом» является странным советским мультфильмом номер 1. У него есть своя слава, о нём много говорят, но после его просмотра впечатления самые неоднозначные. Несмотря на большое количество песен, это не мюзикл, поскольку есть и спокойные сцены. Обычно, если меня раздражают песни, то дело в их неуместности для сюжета, но в «Шкатулке с секретом» дело в тексте. Ощущение такое, что самые обычные, прозаичные диалоги кто-то решил представить как песню. Получилось не то чтобы плохо, но я абсолютно не представляю, чтобы такие песни исполняли где-нибудь на концерте или хотя бы включали по радио. В особенности это касается первой и последней песни, когда главный герой общается с папой. Впрочем, песня обитателей шкатулки тоже ничем особым не отличается. Таким же неоднозначным является визуальный аспект. Мне очень нравится, как показаны винты, колокольчики и другие детали, в том числе в их человепокодобном виде, однако главный герой какой-то неправильный: крупное лицо, маленькие глаза, маленький рот, здоровенные руки… Иногда по отношентюмк мальчику предметы окружающего мира меняют свои размеры прямо внутри кадра, и это тоже странно. Для галочки могу отметить, что внешность поющих жителей соответствует моде 1970-х гг, особенно это видно по джинсам. Этот мультфильм основан на сказке «Городок в табакерке», которая была опубликована аж в первой половине XIX века. В «Городке» тоже были проблемные моменты, но в отличие от этого мультфильма, там хотя бы имелась понятная мораль. В «Шкатулке с секретом» всё, вроде бы, сводится к тому, что от одной детали портится весь механизм, но в сценарии написано или слишком много, или слишком мало. Что это за деталь, до которой герой добирается в последнюю очередь? Там отчаянно пытаются внушить, что её несправедливо обделяют вниманием, но при этом даже не называют по имени, и в результате финал остаётся открытым. Такие мультфильмы могут понравиться толькосв том случае, если их смотреть очень невдумчиво. 5 из 10

В середине семидесятых ситуация в мультипликации разделилась так, что половина художников так и продолжала создавать идеологические правильные и не вызывающие у властей отторжения мультфильмы. Другая, в которую вошел в том числе и Валерий Угаров, пошла совсем по другому пути; скрытые подтексты, аллегоризм, сюрреалистичность, и пугающие образы стали отныне их форменным стилем. Пропускали такие мультфильмы через цензуру только благодаря обращением к классике. Потому Одоевский, потому Олеша, потому Гауф, но пропускались эти классические сюжеты через сито современного мировоззрения. Фирменный стиль Угаровского, мировоззрения и его прорисовки, это постоянная зыбкость и текучесть подаваемого зрителю мира. Здесь нет четких, устоявшихся форм, все течет друг через друга, изменяется и угадать, что произойдет в следующий момент, решительно невозможно. Все подобное настолько противоречит устоявшимся и мертвым канонам тогдашней ситуации в мультипликации, что диву даешься. Обращение авторов к классической сказке Одоевского, где тот на примере устройства механической шкатулки в сущности описал тоталитарное мироустройство девятнадцатого века, позволило вольно или невольно показать тип социалистической государственности середины двадцатого века, где все эти странные сущности (молоточки, пружинки, и валик-вождь) спаяны в единый цельный неразделимый механизм, ну чем не государство? А так как фильм музыкальный, и здесь все частички механизма поют диафрамбы в честь единого целого, которое, как не посмотри, все равно где-то за пределами шкатулки если мыслить метафорически, (валик не в счет, он такая же частичка, как его подчиненные), то как-то становится совсем не по себе. Слишком ярок, красочен и безумно карнавален этот странный мирок, представший гостю — мальчику из двадцатого века. Но за этой напыщенной ширмой безумных соцветий будто бы притаилась какая-то бездна… Да, удивительно, но тогда авторы могли так подать материал, что и от детской сказки становилось иногда не по себе. И в этом спаянном механизме, представьте себе, находятся изгои и отщепенцы, пытающееся разрушить это единое цельное! Эдакие диссиденты. Таков здесь странный шут или клоун, типичный диссидент, списанный точно с типажей своего времени, но прорисованный, конечно, в мистической подоплеке. Он всегда против, он поет прямо противоположное общему стройному хору, он вопреки всему своему клоунскому облику предстает какой-то демонической и разрушительной силой, несмотря на то, что персонаж положительный вроде бы. Именно из за этого по-настоящему жутковатого типа. Я не хочу пересматривать этот мультфильм, мне и в детстве от него было не по себе. У Одоевского, конечно, подобного персонажа нет. И все же, несмотря не на что, и «Городок в табакерке» и » Калиф-Аист» — это бессмертная классика нашей мультипликации, которую мы обязаны сохранить и помнить. Да, те наши старые мультфильмы были иногда ужасающе страшны, но есть одно но; советские мультипликаторы никогда ни делали страх и шок доминантой, если они пугали, то просто наверняка зная, для чего и во имя чего.