Безумный Макс: Дорога ярости

Современный экшен давно превратился в диетический соевый смузи. Вроде бы картинка яркая, графоний на рендере блестит, но на вкус — пластиковый суррогат, от которого неумолимо клонит в сон. И тут из австралийской пыли восстает семидесятилетний дед-визионер Джордж Миллер, который когда-то снимал милых танцующих пингвинов, и с двух ног вышибает дверь в палату мер и весов экшен-кинематографа. Он вываливает вам на голову двухчасовую автомобильную катастрофу, щедро приправленную высокооктановым бензаком, песком на зубах и первобытным психозом. Добро пожаловать в пустошь, где экология давно вышла в окно, а канистра мутной воды ценится больше, чем ваша жалкая жизнь. МАРШРУТ ПОСТРОЕН: ПРЯМО В АД И ОБРАТНО Сюжет здесь настолько аскетичен, что легко поместится на оборотной стороне чека из дешевого шиномонтажа. Мы долго, громко, с эпичным скрежетом и огнем прем налево. А потом, осознав экзистенциальную тщетность выбранного маршрута, разворачиваемся и с еще большим остервенением летим направо. Никаких тебе унылых флешбэков на сорок минут, никаких сопливых диалогов о спасении человечества или детских травмах. Только рев турбированных V8, вонь паленой резины и летящие в лицо куски ржавой арматуры. Это концентрированное дорожное безумие работает лучше, чем любой претенциозный артхаус о поиске себя. ЭЛИТНЫЕ МЕШКИ С КРОВЬЮ И ЖЕНЩИНЫ С ГАЕЧНЫМ КЛЮЧОМ Титульный Макс, в шкуру которого влез Том Харди, первые сорок минут фильма напоминает не пафосного спасителя пустошей, а скорее элитный мешок с первой отрицательной. Он пучит глаза, мычит сквозь стильный железный намордник, будто сбежал с закрытой БДСМ-вечеринки для киборгов, и великолепно отыгрывает роль капотного украшения на чужом корыте. Том Харди здесь выдает настоящий мастер-класс по игре бровями и невнятным бурчанием. Если вы ждали от него шекспировских тирад, то закатайте губу — его словарный запас уступает даже местной двухголовой ящерице. И в этом его невероятный, грязный шарм. Зато кто действительно берет этот постапокалиптический цирк на жесткую сцепку, так это Шарлиз Терон. Ее Фуриоса — это абсолютный монолит ярости, измазанный машинным маслом, бритоголовый и с лязгающим протезом вместо левой руки. Пока наш бравый мужик болтается на цепи, пытаясь не стать донором для бледных фанатиков, она крутит баранку бронированного левиафана и решает вопросики с грацией бульдозера, у которого отказали тормоза. Сильная женщина, которая не читает заунывных лекций о патриархате, а просто бьет гаечным ключом прямо в табло. Учитесь, голливудские сценаристы, как надо писать героинь без натужной повестки. БРЕДОВЫЙ КУЛЬТ И ХРОМИРОВАННЫЕ ЗУБЫ Антагонист этого ржавого банкета, Несмертный Джо, в исполнении монументального Хью Кияс-Бёрна — это ходячий гимн плохой экологии и легочной недостаточности. Дед носит прозрачный пластиковый панцирь поверх дряблого пуза и контролирует поставки аква-колы, словно зарвавшийся монополист из местного ЖЭКа, дорвавшийся до культа личности и гарема с супермоделями. Вся эта диктатура держится на материнском молоке и слепой вере, что делает происходящее настолько абсурдным, насколько и гениальным. Его личная армия пушечного мяса — это отдельный сорт кислотного искусства. Николас Холт в роли отбитого полуголого камикадзе Нукса выдает такой перфоманс, что после сцены с серебряной краской на зубах хочется немедленно купить баллончик автоэмали и с воплем «Запомните меня!» сигануть с крыши гаража. Какой чудесный день, чтобы умереть блестящим и хромированным ради одобрения дышащего через шланг психопата, не так ли? Это шикарная карикатура на любой слепой фанатизм, поданная под соусом из скрежещущего металла и взрывчатки. ЖИВОЕ МЯСО И НАСТОЯЩИЙ МЕТАЛЛ Что делает эту вакханалию по-настоящему пугающей, так это маниакальная тяга режиссера к практическим эффектам. Пока другие студии рисуют взрывы на зеленых экранах, попивая латте на кокосовом молоке, эти сумасшедшие австралийцы реально выгнали в пустыню десятки тонн ржавого металлолома и начали бить его друг об друга на скорости сто километров в час. Каждое сальто многотонной фуры, каждый оторванный бампер и летящий в стекло каскадер — это настоящая гравитация и физика, от которой сводит скулы. Ты физически ощущаешь вес каждой искореженной машины, словно сам сидишь на пассажирском сидении без ремня безопасности. ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ МЕХАНИКА-ПСИХОПАТА Визуально картина представляет собой влажный сон автослесаря, перебравшего с тормозной жидкостью. Цветокоррекция безжалостно выкручена в оранжево-синюю паранойю: день выжигает сетчатку радиоактивным песком, а ночь тонет в густой, почти инопланетной синеве. А тот самый слепой гитарист в красном спандексе, изрыгающий пламя из грифа гитары на фоне гигантских боевых барабанов? Это не просто саундтрек. Это пульс фильма, его оторванная от реальности душа. Миллер издевательски тычет этим гитаристом в лицо всей индустрии: смотрите, я могу снять двухчасовую погоню с огнеметной гитарой, и вы будете умолять о добавке. ФИНАЛЬНАЯ ПРЯМАЯ По итогу, этот хромированный беспредел — идеальный кинематографический стимулятор, не вызывающий передозировки только потому, что после финала вам понадобится массаж затекших мышц и ледяной компресс на лоб. Это грязный, потный, лязгающий шедевр, где дипломатию заменяют гарпуны, а глубину внутреннего мира — лошадиные силы под капотом. Залейте полный бак высокооктановой ярости, брызните хромом на зубы и отправляйтесь прямиком в Вальгаллу, потому что в этом наглухо отбитом мире тормоза придумали трусы. 9 из 10

О чём фильм? В опустошённом ядерной войной будущем воин дороги Макс (Том Харди) очень неохотно помогает Фуриосе (Шарлиз Терон) сбежать подальше от местного диктатора Несмертного Джо. Зачем смотреть? Уж не знаю, совпадение это или целенаправленная вражда, но нашумевшая ситуация с «Барбингеймером» - это не первый случай, когда студии Warner и Universal сталкивали лбами два своих проекта на одной и той же дате релиза в период летнего сезона блокбастеров. В июле 2008 года в один день вышли чикфлик «Мамма Мия!» (от Universal) и «Тёмный рыцарь» (от Warner) – победил тогда, как по сборам, так и по отзывам, кинокомикс Кристофера Нолана. В 2015 году Universal выпустила «Идеальный голос 2» в один день с ворнеровым «Безумным Максом». И пусть «Макс» разгромил конкурента в плане оценок и общемировых кассовых сборов, но ситуация непосредственно в США оказалась такой, что сиквел «Голоса» стартовал в прокате существенно лучше. Что выглядит особенно дико сейчас, 10 лет спустя, когда «Дорога ярости» неизменно входит во всевозможные списки лучших фильмов на свете. Главный плюс, особенно для тех, кто, как и я, плохо знаком с исходной трилогией про Макса в исполнении Мэла Гибсона, что прежде чем отправиться в дорогу ярости вам нет никакой нужды знакомиться с предыдущими частями саги. Хоть они и являются историческими вехами в искусстве раздалбывания одного автомобиля об другой на запредельных скоростях, чем в разное время вдохновлялись примерно все голливудские экшн-постановщики, от Кэмерона до Бэя. И тут, имея в своем распоряжении полторы сотни миллионов и дьявольский блеск в глазах, Джордж Миллер, несомненно, достиг своего МАКСимального безумия. Как только боевая машина Фуриосы выкатывает на пустынное шоссе, времени на размышления о сюжете, логике персонажей и их мотивации не остается. Фильм превращается в двухчасовую кульминационную сцену. Почему Фуриоса спасает невест Джо от Джо? Как она их вывезла? Что знает о том месте, куда держит путь? Обо всём этом мы узнаем подробно через 9 лет с выходом спин-оффа, а пока Фуриоса нагло задвигает героя, в честь которого названа вся эта франшиза, в дальний угол кадра. Более человечная и ещё более отчаянная она становится главным персонажем фильма и этот трюк легко сходит Миллеру с рук. Безумный Джордж резвится на все деньги, выплёскивая с экрана все извращённые и одновременно с этим поэтические полёты своей фантазии. Безупречный баланс между старой школой съёмки и современными кинотехнологиями.