Жди меня, Анна

Берясь за совсем не разработанную тему передачи состояния общества в глубоком тылу страны, авторы пробуют модерновый (модный в 'оттепельном' кино) 'психологический' (как им самим кажется) подход, выраженный в задумчивых речах, недосказанности, статичных крупных планах и того общего флёра 'психологичности' яркими примерами которой есть 'Любить' Калика и 'Июльский дождь' и если в этих фильмах приём с большей или меньшей нудностью сработал, то в разбираемом, где любовная линия лишь один из элементов композиции сюжета, только нагоняет туман на понимание сюжета, разрывая нить повествования на отдельные высказывания, всё-таки поясняющие замысел авторов. И если в предыдущем фильме режиссёра, общая конструкционная несвязность сюжета перебивалась визуальной метафорикой высказывания авторов, то здесь похожие съёмки выглядят вставками-перебивками, не ведя сюжет, а фактурной разрушенкой, стенами и перспектирующими лестницами, рюшечно, синонимично не функционально, украшая композицию фильма. Возвращаясь к идеи фильма которая, всё-таки была выведена авторами к осмыслению зрителем - тот самый скрытый патриотизм. Выведена, несмотря на весь нагнанный самими же творцами туман психологических блуканий. Показана, как и положено по классике действием, когда вроде бы, словно забыв о войне, живущие тыловыми заботами люди (в основном бабы, да инвалиды), уставшие и где-то даже озлобленные, проявляют этот 'скрытый патриотизм' ежедневно своим трудом и ярко при экстренной ситуации по разгрузке севшей на мель баржи. Авторы перескакивают от сцены к сцене связывая их между собой тех самым 'психологизмом' словно заполняя метраж фильма или лихорадочно делясь с нами накопленными впечатлениями и ощущениями, для передачи же главной мысли оказалось достаточно 3-4 сцен во вполне 'сталинском, ампирном' стиле предыдущих десятилетий кинематографии, а всё нововведённое оказалось наносным и кажется искусственно прилепленным на здоровую основу смысла. 6 из 10

Всё-таки как несправедлива была Судьба по отношению к Валентину Николаевичу Виноградову, хотя изначально карьера молодого режиссёра складывалась очень удачно. Он учился во ВГИКе в мастерской Михаила Ромма, в одной группе с Шукшиным и Тарковским. 'С Шукшиным мы были близкие друзья. А с Тарковским отношения были хорошие, но более сложные — мы были влюблены в одну девушку, Ирму Рауш, — вспоминает Валентин Николаевич. — На втором курсе я снялся в его первой вгиковской работе — 'Убийцы''. Закончив ВГИК, Виноградов по распределению попал на студию 'Беларусьфильм'. Там вместо дипломной короткометражки ему дали снять полный метр — 'День, когда исполняется 30 лет'. Но на этом везение закончилось, потому что 'День, когда исполняется 30 лет' Виноградов считал 'не до конца своим'. А вот 'свои' работы показались тогдашним руководителям кино слишком самостоятельными. Валентин Николаевич вкладывал в них всю душу, а чиновники по этой душе - ножницами да запретами. Судьба картина 'Жди меня, Анна' именно такая. Снятая по повести Юрия Нагибина 'Далеко от войны' она и должна была так называться, однако 'недремлющее око' цензуры не нашло в картине подвигов, и название заставили изменить на нейтральное и 'глубоко тыловое'. Сегодня кажутся странными и даже нелепыми, мотивы, которыми руководствовались тогдашние руководители кино, поощряя одних и замалчивая (в лучшем случае) других. Приспособленцам всегда легче. Тяжелее тем, кто считает свою точку зрения правильной и готов отстаивать её до конца. Валентин Николаевич Виноградов был именно таким человеком. Он хотел снимать НОВОЕ кино, в котором бы не было набившей оскомину лакированности многих картин той поры. Он 'бунтарил', экспериментировал, пытяась донести до зрителя свою точку зрения. В 1990 году фильм был выпущен вновь под редакцией самого Валентина Виноградова. А в 2010 году, за год до смерти Валентина Николаевича Виноградова, Максим Кривицкий снял документальный фильм 'Дневник режиссёра 'Жди меня, Анна'', который подробно рассказал о том, кто и как 'душил' этот замечательный фильм. Сам же Виноградов объясняет нелёгкую судьбу своих фильмов так: 'Не шёл я в ноздрю с начальством. Я человек увлекающийся. Я, когда начинал работать, уже о начальстве не думал. Просто хотел осуществить замысел. А всё остальное мне мешало. Это моё несчастье. У меня ни одного живого фильма не осталось… Вообще я себя не так вел. Они говорят: «Делай поправки!» А я — «Нет, не буду». Взрывался — не так, как Тарковский. Тому скажут: «Делай поправки», — а он: «Я подумаю». Не взрывался… Хотя, какая разница, результат-то один и тот же». Валентина Николаевича уже пять лет не с нами, зато остались его фильмы. Снятые талантливым художником они даже в 'урезанном', 'усечённом' и 'выхолощенном' виде позволяют пытливому зрителю разглядеть всю глубину авторского замысла. Это легко сделать - нужно лишь чуточку постараться...