Ленин в Париже

Приходилось слышать от молодежи: был бы советский строй хорош, не развалился бы так легко в конце 80-х, народ бы его защитил. Это большая ошибка. Одной из причин того, что советские люди сдали социализм, явился, как ни странно, крайне низкий уровень идеологической боеготовности советского человека. Несмотря на внешнюю заидеологизированность, распространенную сеть партийных школ - настоящей, боевой, рабочей идеологии к тому времени у нас уже не было. К концу 80-х теория марксизма изучалась практически как ветвь исторической науки. Мы самонадеянно считали, что вопросы политической борьбы сняты с повестки дня - и грубо просчитались. Чем хорош фильм Юткевича - тем, что он поднимает этот самый важный, как оказалось, вопрос 'развитого' социализма - вопрос политической борьбы. Анархисты из будущего в его фильме - очень тревожный звоночек для еще существующего СССР. Сильный, смелый и очень важный ход. Мне неизвестны другие попытки кинематографического разговора на эту тему. Очень жаль. Потому что кинематограф, я уже убедилась, всегда отражает реалии современной ему эпохи. Коммунисты из поколения не знавших политической борьбы по факту оказались к ней не готовы. Не хочу упрекать Юткевича, он первопроходец. Но анархисты - это лишь самая одиозная из противостоящих большевикам сил. Ожесточеннейшую борьбу пришлось вести с другими левыми партиями: даже самые идейно близкие социалисты-революционеры едва не погубили революцию ( а практически страну) в 1918 году. Вовсе не с миражами воевал Сталин в 30-х. Как и захватившие-таки власть троцкисты 80-х не были чем-то новым на политической арене. Нельзя партии отменить политическую борьбу, иначе она отменит партию. Но чтобы в борьбе победить, надо прежде всего знать противника. Увы, партия 'развитого социализма' своего врага не знала. К сожалению, несмотря на значительную по объему кинематографическую лениниану, 'Ленин в Париже' - единственная заявка на современное осмысление теории марксизма. И увы, отражающая скудность таких знаний. 8 из 10

Формально последний фильм Юткевича «Ленин в Париже» относится к классическому для советского периода жанру ленинианы и замыкает собой кинотрилогию, в которую также вошли «Рассказы о Ленине» и «Ленин в Польше». Фильм посвящен годам, проведенным Владимиром Ильичом в Париже и организованной им партийной школе Лонжюмо. Игровые сцены в фильме перемежаются кадрами документальной хроники. Для многих зрителей моего поколения, «лениниана» как определение жанровой принадлежности фильма – клеймо, автоматически переводящее фильм в разряд политической агитки, не заслуживающей внимания. Всю советскую кинопродукцию они привыкли делить на «запрещенную» и «идеологизированную». Вторая, по их мнению, устарела вместе с идеологией, ее породившей, но в этом и заключается фундаментальная ложь современной идеологии. Мне всегда вспоминаются слова итальянского режиссера и теоретика неореализма Джузеппе Де Сантиса, писавшего, что кино всегда политизировано, даже если в нем не говорится о политике напрямую, подсознательно автор всегда высказывает свои политические убеждения. Де Сантис считает, что произведение искусства, особенно кинематографического, всегда несет отпечаток политических взглядов художника. Поэтому в идеологической направленности фильмов Юткевича нет ничего предосудительного. Спектр тем, затронутых в фильме достаточно широк, но ключевые сюжетные линии так или иначе связаны с политикой. Именно в раскрытии этой темы С. Юткевич вложил весь свой талант, все свое оригинальное видение художника. Фильм – подлинный шедевр киноавангарда. Нелинейное повествование в восьми главах с прологом, живой, динамичный монтаж, ручная камера, с помощью которой сняты первые сцены – все это создает эффект интерактивности. В титрах фильм обозначен как «кинохроника» - документальные сцены здесь перемежаются с игровыми, причем художественные элементы так органично вплетены в документальные, что переходы порой не чувствуются вовсе. Первое, на что хочется обратить внимание – смещение хронотопических пластов. Реальность фильма многослойна, все уровни пересекаются: Париж 1911 года - основная нарративная линия, ризома, из которой тянутся все нити сюжета; современный Париж, город «революционной молодежи», органично вплетенный в ткань повествования, благодаря «единству места» - партийной школе Лонжюмо, где в далекие предреволюционные годы учились русские рабочие, и которая спустя много лет стала учебной площадкой для анархистов, современных «революционеров». Образ их руководителя, недвусмысленно списанный с Ж.-П. Сартра, представленный кем-то вроде Антихриста, антипода Ленина-Христа. Неслучайно один из анархистов, в шутку называет учеников из Лонжюмо апостолами («Их тоже двенадцать!»), и то, что Юткевич показывает их нам за трапезным столом, неслучайная аллюзия на «Тайную Вечерю» Да Винчи. Это несколько двусмысленный момент, ведь религии в СССР места не было, но образ Христа, тем не менее, закреплен в культурной памяти как положительный. Сартр же, как, несмотря на свою «левизну», не был другом Советского Союза. Именно различия в понимании смысла революции и теоретических вопросах марксизма развели французских экзистенциалистов и большевиков по разные стороны баррикад. Что есть революция? Бессмысленный и беспощадный бунт? Разрушения? Ненависть? Или осмысленное и целенаправленное созидание? Важны ли для революционера уроки истории, и какое место должна занимать учеба? Это спор века. Спор, из-за которого тысячи людей шли умирать и посылали на верную смерть других. А стоит ли революция того, чтобы жертвовать ради нее жизнью? Для авторов фильма и для тех, кто приехал тогда, в 1911 году, в Лонжюмо – да. Для тех, кто ставит знак тождества между жизнью и свободой – да.