В дорогу

Перед тем, как смотреть этот фильм, отключите рациональный ум, критическое мышление и формальную логику. Вместо этого ощутите, как бьется ваше сердце, погрузитесь в эту стройную пульсацию, посмотрите вглубь себя и только тогда нажмите кнопку старт. Иранцы снимают поэзию: образы, кадры, музыка складываются в ритмичные строфы, выходящие за рамки будничной жизни. Чтобы 'понять' это кино, нужно отдаться потоку, раскрыть свое сердце, даже если придется оставить его кусочек на финальных титрах. Сюжет фильма незамысловат, это простое по форме road movie: семья иранцев едет к границе с Турцией, чтобы нелегально вывести своего старшего сына из страны. В чужом автомобиле едут четверо взрослых - возрастные родители, старший сын до тридцати, младший лет девять, а также собака. Родители взяли деньги под залог дома, продали свою машину, чтобы расплатиться с проводниками. Но самый важный персонаж находится за кадром - будущая тоска по оставленному дому, щемящее чувство любви к родине, черная дыра, телепортированная из 'Одиссеи' Кубрика (любимого фильма старшего сына), образующаяся, если насильственно вырвать человека из привычной ткани бытия. И эта загадочная черная дыра невысказанности, непроговоренности, невозможности будущей разлуки диктует поступки героев. Они ругаются, иронизируют, подкалывают друг друга, шутят, смеются, слушают музыку, отвлекаются на бытовые мелочи, на пустые разговоры с незнакомцами, лишь бы отвлечься от приближения к той самой пропасти, за которой расставание с любимым сыном, возможно, навсегда, на всю бесконечную космическую вечность. Невозможно толком сказать слов любви и попрощаться как следует, так как в этот самый миг рухнет иллюзия обычной семейной жизни, которой остались считаные часы. И только младший сын, по-детски живой и непосредственный, смягчает волны горя, периодически захлестывающие родителей, несмотря на все их попытки держаться и удержать распадающиеся семейные связи. Мы не знаем причины, вынудившие старшего сына бежать из страны, но можем догадаться о них по страху в глазах, по сломанной ноге отца, по породистой красоте матери, по интеллигентным темам разговоров, по подобранной бездомной собачке, считающейся 'нечистой' в исламской республике. Если нужно объяснять, то не нужно ничего объяснять, и Панахи максимально скудными средствами добивается максимальной выразительности. Так сцена расставания снята экстремально дальним планом: мы видим лишь крошечные силуэты людей, мечущиеся в паническом состоянии. Режиссер деликатно отстраняется, когла невыносимые чувства вырываются наружу и дает своим героям время наедине с ними. И напротив, камера приближается вплотную к героям, когда те замыкаются в своих переживаниях, как бы говоря вместо них. Здесь нет идеи Бога, как во многих других иранских фильмах, но есть безграничный и беспощадный космос, который как притягивает, так и уносит прочь физические объекты, находящиеся в его власти. Однако, чтобы ни происходило, как бы далеко в изгнании ни находился человек, частица его души всегда останется на планете Иран в виде маленького мальчика, танцующего в машине под звуки задорной песни, в то время как мать бьет себя по щекам, чтобы не разрыдаться. А потом, после финальных титров опять почувствуйте как бьется ваше сердце — теперь оно будет биться немного иначе, словно в нем поселился ритм чужой, но такой знакомой боли сердца, вынужденного отпустить то, что любит.