Хмель. Фильм первый: Крепость

Великолепные и интересные произведения выходят из под 'хлопушки' авторов в конце Союза. Настолько далеки они от рамок какого-либо жанра. Но понятны и интересны большинству зрителей, в отличие от авторского контр-культурного кино. Здесь приходят на ум и 'Корабль' 1988г., и 'Анна Петровна' 1989 г. и 'Бесконечность' 1991 г. Вот и эту картину хочется смотреть. Несмотря на простоту изобразительных форм, сюжета и актёрского мастерства. Пытаюсь докопаться до причин такого собственного интереса - вижу только, что все произведения режиссёра несут такую 'необъяснимую загадочность' зрительского интереса. Может дело в том, что в виде простого повествования нам, зрителям, представлены 'простые' но вечные вещи: любовь, самоотверженность, ограниченность, самолюбование. И пересказано с лёгкой, почти неуловимой иронией, свойственной автору, в лучших его произведениях. Когда же он, в рамках жанра 'комедия', пробует реализоваться в усилении иронии жанровыми же методами, ему сопутствует не успех - 'Уходя - уходи' 1978г. Что же, большего раскрытия 'тайн' режиссуры не приходит на ум, что говорит об творческом мастерстве создателя - вести 'реципиентов', так, чтобы они не ощущали принуждения - батюшка Филарет 'нервно курит' в сторонке, завидуя таланту и уму художника. 6 из 10

Сильный фильм, философия которого простирается гораздо дальше выяснения отношений старообрядцев с внешним миром. Старообрядческий мир в фильме показан достаточно ёмко, метко и последовательно. Как старообрядец и специалист по старообрядческой культуре не могу не отметить дотошности в изображении древлеправославного менталитета. Социальное измерение старообрядчества таково: Россия испортилась, последнее православное царство повредилось, Третий Рим ушёл под землю. Но остались сами староверы – как они сами себя называли, «древлей веры христовой остальцы». Если кому-то интересен Раскол и история староверия, информацию можно найти в два клика мышкой – здесь речь о другом. Староверы ощущали себя последними носителями христианства, последним бастионом Третьего Рима. Ещё чуть-чуть – и всё, Светопреставление. Антихрист уже воцарился в мире сем (по мнению староверов-беспоповцев) или уже близ есть, при дверех (староверы-беглопоповцы). Поэтому надо ревностно хранить то, что осталось от предков и постараться не «заразиться» при общении с еретиками, отступниками, богоборцами. А лучше всего от них уйти. «Христиане всегда отступали, когда было, куда отступать.» Рассея большая, они дошли до Дальнего Востока, до Аляски добрались. Староверам было свойственно интуирование духовной энтропии: Божественной благодати почти не осталось в мире, поэтому грехи, вольные и невольные, наносят непоправимый урон. Нет больше той печки, у которой можно было бы согреться, поэтому шубу запахнуть посильнее. Ещё староверы больше традиционалисты, чем христиане, это в них особенно ценно. Конечно, речь идёт не о современных городских кентаврах, а об истинном, дремучем старообрядчестве. Именно благодаря своей дремучести, дикости (с точки зрения «просвещённой» Российской Империи) они сохранили самые древние и вечные основы русскости и традиционности. Сохранили ненамеренно, пропитав христианской догматикой и аскетикой. Получился «старовер» как имя нарицательное. В фильме замечательно сопоставлены два мира: древлеправославно-дремучий и декабристский-просвещённый. Оба – антигосударственные, но идущие и ведущие в диаметрально разные стороны. Оказывается, бунта и противления недостаточно – нужен конструктивный базис, который у залётного каторжанина отсутствовал идейно, а у староверов – эмоционально. Каторжанин любил людей, не зная зачем. Староверы ненавидели людей, чётко зная, почему. Только деревенский настоятель да прибившаяся любушка проявили человечность, из за чего и сами пострадали и всё своё диковинное местообитание порушили. И ни один из проектов не выжил. Декабристы-либералы привели только к укреплению ненавистной им Империи и подспудному пробуждению тех социальных сил, от которых бы Пестель с Муравьёвым долго отплёвывались, попив с ними из одной посудины. Хотя сами эти силы нередко любили проводить свою генеалогию от совершенно чуждых им и декабристов, и петрашевцев, и прочих фантазёров. Староверы свою «параллельную Россия» аккуратно довели до СССР, чтобы там она была триумфально разворочена индустриализациями, коллективизациями, телевидением и микрорайонами. Эти силы оказались эффективнее, чем все «противораскольничьи» миссионеры имперской Церкви. И теперь только этнографы самозабвенно ковыряются в рисунках на кафтанах и сарафанах. В пространстве идей и менталитета ничего не осталось от древлеправославного христианства. Причина? Именно такие вот встречи, как были показаны в фильме. Теперь о втором дне. В 1991 году Трегубович отметил цивилизационные процессы, с которыми столкнулась его советская Родина; одни оказались на месте староверов, другие – на месте каторжника, третьи – на месте императорских следователей, четвёртые – на месте безбожников-выкрестов, предавших свою старину и культуру. Кроме того, подняты очень важные этические процессы любви к человеку абстрактному и человеку конкретному, ближнему моему и высшим принципам, если они друг друга исключают. Поэтому «Хмель» - больше, чем историческое кино. Это очень недооценённый, глубокий и заставляющий думать фильм; фильм о нас и о каждом. 9 из 10