Гость

Александр Кайдановский снял не прямолинейный фильм о вере и ее воздействии на сознание человека, но ленту, ставящую акценты несколько иначе. Взяв за основу миниатюрную новеллу Борхеса, режиссер сохранил в ней все основные моменты, не забыв в том числе и о деталях. Совершенно ясно, что намерений переиначивать и без того парадоксальную логику аргентинского писателя у него не было, поэтому Кайдановский следует событийной сути новеллы до ее развязки. Но один момент все-таки говорит в пользу эффекта литературного, а не кинематографического произведения. Дело в том, что в прологе фильма мы видим диалог, воспроизводящий содержание другого произведения Борхеса 'Три версии предательства Иуды', а его смысл даже более парадоксален и апокрифичен, чем в экрианизируемой новелле. И это резко меняет суть образа главного героя. У Борхеса это типичный 'вечный студент', ничем особо не примечательный, можно сказать, никакой. От скуки он начинает читать Евангелие полудиким слугам своего родственника, что и делает его в итоге заложником ситуации. В фильме же пролог задает совершенно иную проекцию. Герой Кайдановский с болезненностью персонажей Достоевского богоискательствует, в нем чувствуется классический психологический излом человека, погруженного в вопросы веры. И это, как ни странно, разрушает борхесианский эффект подключения к вечной истории совсем неподходящего для такой роли персонажа. Герой Кайдановского больше альтер эго режиссера, чем самостоятельная личность. Такой психологический перенос вкупе с определенными техническими недостатками, обусловленными скорее всего малобюджетностью экранизации и невнятицей монтажа, не позволяет назвать этот фильм режиссерским успехом одного из самых интеллектуальных актеров советского кино. 6 из 10