Горячий снег

Батарея лейтенантов Кузнецова и Дроздовского держит оборону в месте прорыва немецких танков Манштейна. Кажется, что известный советский актёр Борис Токарев (Кузнецов) был создан для героико-романтических ролей. Видишь его в кадре - жди патетики, которая разве что не в стихах. Сегодня она явно не в моде - нынче больше про суперменский героизм, а то и вовсе сказочный или, напротив, язвительную постмодернистскую иронию. Может быть, поэтому Горячий снег пользуется умеренной популярностью у зрителей. Хотя по-своему он оказался новаторским образцом экранизации лейтенантской прозы. Притом что главным героем в титрах обозначен генерал Бессонов в исполнении Георгия Жжёнова всё-таки ключевой конфликт находится в дуэте лейтенантов - быть на войне командиром и авторитетом или в первую очередь человеком. Впрочем, это изначально игра в поддавки, в которой тому же Токареву играть вроде и нечего - он ведь и так с пониманием к людям относится, а вот герой Николая Еременко должен пройти путь из крайности жёсткого 'сухаря' в человека, в итоге переживающего фронт как личную трагедию. Наверное, в силу молодости исполнение такого сложного перерождения даётся Еременко с теми же крайностями. Собственно, Горячий снег это герои, которые мечутся или внутренне перемалывают эту же драму выполнения боевой задачи и естественного сопереживания к раненым и гибнущим товарищам и любимым... Но покуда авторы прямо избегают вопроса о напрасности жертв, как это произойдёт через почти 15 лет в другой экранизации Бондарева 'Батальоны просят огня'. Поэтому и выходит трагедия войны и выкованных из стали, но живых внутри солдатах Великой Отечественной. Поэтому и Жжёнов в финале раздаёт награды буднично и как бы стесняясь - Всё, что могу. Да и не ради наград эти Люди сражались. Главная цитата родилась в разговоре о будущем: Мы должны жить и работать не за самих себя, а ещё и за тех, кто погиб, а иначе зачем всё это?

Фильм Горячий снег, основанный на реальных событиях и на одноимённой книге Юрия Бондарева, вызвал смешанные чувства. С одной стороны, советские люди в кадре произносят правильные слова и совершают героические поступки как это было в реальной жизни. Но с другой стороны, фильм поставлен очень камерно, актёры исполняют роли по-театральному наиграно, танки в кадрах выглядят картонно и не страшно. Недоумение вызывает также несколько сцен: когда одного солдата ни с того ни с сего требуют идти умирать с гранатой под немецкий танк, или когда в конце фильма горстке выживших дают медали словно отмахиваясь от их подвига. Кажется, что уже тогда стали вылезать на экраны бессовестные провокации в духе Солженицына, которые потом с успехом подхватит современный российский кинематограф с Михалковым во главе. Интересно, что прототипом героя Жженова был маршал Малиновский, оборонявший показанный фронт. Его помощник и друг Илларион Ларионов в пылу сражения потерял верю в успех и покончил с собой. Что говорит о накале боя и стрессе, с которым приходится бороться бойцам. По итогам сражения Красная армия не понесла таких чудовищных потерь, как в кино. Ряд сцен в фильме дублирует ситуации, показанные в книге Волоколамское шоссе, только там все написано более обстоятельно, понятно и жёстче. Итог. Язык кинематографа с 1972 года изменился. Многое современному зрителю может казаться нафталиновым и искусственным. Нынешние возможности кино позволяют снимать эффектные, монументальные произведения. Нужен только сценарий. Даже не сценарий, а точная адаптация советских классических книг. Их достаточно. И там есть все, что нужно для патриотизма, для истории, для увлекательного зрелища.