Миссис Паркер и порочный круг

Основные демифологизаторы американской истории – Роберт Олтмен и Алан Рудолф - выступают здесь в тандеме продюсер-режиссёр. На этот раз под свой прицел они берут судьбу известной писательницы Дороти Паркер, с чьей помощью пытаются в ироничном ключе реконструировать нравы, царившие в 1920-х годах в передовых литературных кругах. Порочный круг богемного существования, в который вынужден был вступить каждый, обивающий пороги культурного Олимпа, живописуется без особого сарказма, но отличается традиционной для Рудолфа стилистической отделкой на грани маньеризма. По тщательности фактурной выделки «Миссис Паркер» перекликается с его более знаменитыми «Модернистами», где Рудолф столь же искусно реставрировал среду парижских художественных салонов. Несмотря на то, что фильм с дотошностью прописывает отдельные страницы из жизни писательницы (и в первую очередь её любовные похождения), его весьма затруднительно назвать биографическим. В подробностях прорисованный густонаселенный фон вынуждает классифицировать картину скорее как «ведомственное» сочинение, более озабоченное воссозданием каких-то мелких исторических деталей, нежели судьбой конкретной личности. Но судьбе всё же удаётся взять реванш в финале, где уже постаревшая Паркер, снискавшая официальное признание, показывает своё полное равнодушие к вручаемой ей премии и непременным при её получении условностям. Абсолютное безразличие к регалиям становится результатом обретенной к концу жизни свободы выбора, пришедшей на смену былой тяги к творчеству, да и к самой жизни, которую Паркер в последние годы проводит в тесном общении с алкоголем. Этот ненавязчиво нравоучительный и не самый лучший для Рудолфа фильм, тем не менее, был представлен в конкурсе Каннского МКФ.

Я не думаю, что кино понравится тем, кто никогда не хотел писать, или рисовать, или делать скульптуры. Да даже и тем, кто бы хотел, кино не понравится. Слишком медленно, слишком вязко тянется повествование. Я хочу стать режиссером, но такого фильма не пожелала бы в послужном списке даже и врагу. Если это была история о Дороти, как о писательнице, то не так уж нам и рассказали об этой стороне ее жизни. Я увидела лишь, как она не хотела писать. Как ей было не интересно писать. Как она лишь мечтала написать книгу. Если это была история о Дороти, как о женщине, то и здесь нам не приоткрыли ее женского сердца. Она любила одного, влюбилась в другого, и в конце концов просто была готова пойти по рукам, лишь бы утолить душевную боль. Этих 'если бы' могло быть еще много. А Дороти Паркер была одна. И наверное стоило с большей любовью отнестись к ее судьбе, ее творчеству и ей самой. Ведь ей так не хватало этого в жизни.