Красная ракета

Я практикующий психолог/психоаналитик, интерпретирую фильмы с необычной стороны. Как устроено желание героя и почему оно вообще продолжает работать? Его желание не направлено на другого как на субъекта. Другой здесь всегда редуцирован до функции. Это особенно заметно в том, как он выстраивает отношения: не из привязанности, не из интереса, а из расчета на то, какую роль человек может сыграть для него. Он буквально собирает реальность под свою фантазию успеха. Можно было бы сказать, что он просто нарциссичен или инфантилен. Но мне интереснее порассуждать о том, что его желание не сталкивается с нехваткой. Оно не знает предела, потому что не признает Другого как место, где есть какое-либо ограничение. Это ближе к перверсивной организации, где закон обыгрывается, а не присваивается. Именно поэтому тут нет стыда. Стыд возникает только там, где есть значимый взгляд Другого. Самое интересное тут, что желание функционирует. Оно не сломано, не подавлено, оно работает, и работает эффективно. Он находит способ встроиться в ситуацию, извлечь из нее выгоду, перезапустить себя. Здесь нет невротической драмы, нет разрыва, нет вины, которая тормозит. Есть движение, лишенное внутреннего конфликта. Граница между нормой и патологией оказывается не там, где мы привыкли её видеть. Не в том, есть ли желание и хорошее ли оно, а в том, как оно устроено. Нормальное желание не идеальное и не моральное. Оно сталкивается с ограничением, спотыкается о другого, признает, что другой — это не функция. Патология начинается там, где этого столкновения нет. Где другой не может нарушить сценарий. И самое интересное, что снаружи это почти невозможно различить. Более того, такое желание может выглядеть даже более живым и успешным. Именно поэтому при просмотре фильма хочется вернуть мораль и сделать границу очевидной. Потому что она выполняет защитную функцию. Если назвать это деградацией, можно сохранить уверенность, что настоящее желание устроено иначе. Но фильм показывает, что это работающая система, просто лишенная тех элементов, которые мы привыкли считать обязательными. Первый элемент — это нехватка. Желание не может полностью удовлетвориться. Всегда есть ощущение, что чего-то не хватает, и именно это его двигает. Второе — это внутренний запрет: стыд, вина, сомнение. Третье — другой как субъект. У другого своё желание, это создаёт ограничения и делает отношения непредсказуемыми. Четвертое — это пауза между желанием и действием. Человек не сразу реализует импульс, он колеблется, откладывает, фантазирует. Это и есть пространство, где возникает выбор. Фильм интересен именно тем, как показана работа желания без этих «обязательных» элементов.

Шон Бэйкер закрепился в сознании как автор, стабильно следующий по проложенным ориентирам, но от того не становящийся унылым зубрилой. Все его картины на вид разные и одновременно в каком-то смысле одинаково узнаваемые. Внутренне — опять что-то про бедняков, мигрантов и секс-тружеников; вновь в стиле социального реализма, на светлый лад о мрачной обочине жизни; ещё раз про столкновение полярных вселенных — теперь это свалившаяся с карьерной вершины порнозвезда и «низовые» аборигены глубинки. Внешне — с бюджетом, лишённым пафоса, и не лишённой озорства амбицией скрещения комедии и драмы; с актёром из недр Голливуда и любопытными непрофессионалами; с выявлением красочной палитры в обделённых шиком локациях и феноменально выстроенной манипуляцией, приводящей к сопереживанию безнравственным персонажам. И всё же по отдельности каждая история будто бы никоим образом не копирует предыдущие опыты. Разборки трансгендеров из «Мандарина» не вяжутся с цейтнотом курьера из «На вынос», а «Принц Бродвея» с суетливостью темнокожего отца-спекулянта в жерле бурлящего мегаполиса по атмосфере разительно отличается от душевной беспечности «Проекта Флорида» или спокойной пригородной размеренности «Старлетки». Кстати, если с чем и впору сравнить «Красную ракету», так со «Старлеткой» — правда, вместо молодой девушки с собачкой у нас средневозрастной альфа-самец той же пикантной профессии, а вместо престарелой одинокой леди — без трёх недель совершеннолетняя вариация набоковской Лолиты. Конечно, им тоже предстоит сблизиться, невзирая на несуразность возникшей перспективы. Но прежде «сбитый лётчик», вернувшись в Техас, поселится у брошенной жены и её матери, сразу настойчиво зарекомендовав себя как исправившегося бедокура и балагура, который и денег на аренду жилья постарается добыть, и в хозяйстве поможет, и скрасит серые будни. Условные три акта сценария легко разграничить по жанрам. Вначале преобладает комедийная канва: нам поочерёдно представляют сборище самобытных деревенщин, сталкивая их с Майки Саблей. Проблема адаптации, проходящей в покинутых прериях, где безденежье и травокурный дурман уж сто лет как вошли в привычку, явственно выползает на передний план. Обладатель наград за специфическое искусство здесь — персона нон грата, вынужденная заслужить и, коли повезёт, сохранить доверие у каждого местного старожила. Потому не избежать курьёзных диалогов и комичных бытовых зарисовок, призванных дать привыкнуть к героям и среде их обитания. Так продолжается до тех пор, пока на пути у мужика не встаёт очаровательная нимфетка — и пока седина пускает корни в бороду, бес в ребре (а точнее, в штанах) спешит натереть до блеска амурный жезл. Комедия сменяется в меру горячей мелодрамой, подспудно маскирующей иную мотивацию — неистовое желание ещё раз пуститься покорять американскую мечту с поднаторевших вольных хлебов, влетев в призрачное будущее и оседлав свежую «кобылку», дабы, в конце концов, встать на конвейер прибыльной стабильности. Стоит признать, что выбор Саймона Рекса, в чьём послужном списке числится как участие во франшизе «Очень страшное кино», так и подработка в индустрии для взрослых, оказался практически лотерейным призом. В его амплуа органично вписываются характерные черты смешного и харизматичного пройдохи, то активно юлящего и забалтывающего тех, кто его не выносит, в порыве выгодного подхалимства, то не упускающего шанс залезть кому-нибудь под юбку, то хвастливо набивающего себе цену. Поставить в пару обманчиво скромную и неприлично милую продавщицу из забегаловки — верная тактика для запуска определённой химической реакции, немыслимой при соединении заведомо однородных элементов. И прозорливый создатель, перенося из задумки в действительность тот же экспериментальный метод «плюса на минус», приглашает в тандем дебютантку Сюзанну Сон, отводя ей в большинстве максимально комфортные для новичка сцены — пробивание пончиков на кассе, пешие прогулки, катание на аттракционе (хотя первыми на площадке были как раз интимные эпизоды). Для воплощения подкупающей непосредственности подобная стратегия — бальзам на душу: отсюда и рождается магия взаимодействия, приковывающая зрителя к экрану. Но не вечно сладкой сказке трепетать на ветру перемен: последний акт пьесы делает внезапный пируэт в сторону драмы — и вот самоуверенный мачо захлёбывается в долгожданной уязвимости, будучи не готов нести ответственность за некоторые фатальные события, а сочувствие к нему всё быстрее обрастает здравыми нотками антипатии. Придерживаясь заведённого лекала, Шон оставляет для кульминации самые истеричные выпады и склоки, претворяя вполне обоснованный конфликт в доселе оптимистичной тягучести бытия. Но даже тогда ему удаётся вплести в наступивший виток невроза моменты откровенного стёба над ситуацией, дабы разрядить напряжённую обстановку. Если до того хохотать над абсурдностью человеческого поведения и вспыхивающих обстоятельств получалось без боязни, что это может предстать неуместным, то развязка подразумевает сплошной смех сквозь слёзы, завершающийся примерно тем же иллюзорным штрихом, что развеивал воздушные замки детства в «Проекте Флорида». Карты биты, свечи погашены, а вывод напрашивается неутешительный, но логичный: люди сами всё портят. Ожидать банальности от произведения, носящего столь ироничное и провокационное название, было бы нелепо. Словосочетание «красная ракета» — это жаргонный термин, применяемый для обозначения эрегированного пениса кобеля. Обычно его используют в юмористическом или неформальном ключе среди владельцев собак или тех, кто знаком с их анатомией. Фраза происходит от визуального сходства собачьих причиндалов и ракеты, а «красный» часто ассоциируется с волнением или возбуждением. Шелудивый пёс Майки, не приспособившийся ни к чему, кроме как барыжить, трахаться и чесать языком, словно застрял в пубертатном периоде. Всё его обаяние вкупе с пустыми обещаниями рассчитано на то, чтобы соблазнить незрелую девчонку, со скуки пускающуюся во все тяжкие, или задобрить податливую бывшую пассию, аналогично лишившуюся заслуженных привилегий, или привлечь к авантюрам наивного товарища, не подозревающего о возможности подвоха. Прочие земляки видят парня насквозь и либо осторожничают в коммуникации с ним, либо, обжёгшись, отталкивают. Таких проходимцев, технично прикидывающихся хорошими и надёжными «каменными стенами», что ломаются при малейшем дуновении урагана неприятностей, принято величать «в каждой бочке затычкой», «занозой в седалище» или… да, прямо как тут. Однако режиссёр не выступает в роли сурового судьи, навешивая клеймо почём зря, попутно тужась от чувства собственной важности. Оттого и показывает мир в разноцветном спектре, разрешая присутствующим быть настоящими и естественными, не ограничивая никого в проявлениях ярости и страсти, импровизируя на ходу и непритязательно заигрывая с аудиторией. В то время как содержание ещё можно упрекнуть за те или иные решения, любые претензии к форме терпят крах. На данном этапе Бэйкер — рассказчик высшего эшелона, коему даже не нужно сильно стараться, чтобы запомниться. У него это давно выходит само собой. «Красная ракета» — весёлый, грустный и удивительно приятный фильм про то, как выпорхнуть из порнухи в реальную жизнь, но по итогу так и не осознать, в чём между ними разница. Вероятно, в том, что игры наяву — совсем другие. 7 из 10