Пэт Гэрретт и Билли Кид

Персонажи Сэма Пекинпа никогда не отличались прямолинейной однозначностью своего внутреннего мира. Математики, практическим путем доказывавшие возможность деления сельских подонков на ноль с помощью медвежьего капкана и смекалки, непотребная кучка диких бандитов, создававшая рекордные комбо из павших мексиканских революционеров, почетные хранители бездыханной головы Альфредо Гарсиа в сумке, и это еще не вспоминая про «Железный крест», вызвавший в свое время неслабое бурление мыслей в народных массах. Заглавные герои его фильма «Пэт Гэрретт и Билли Кид», когда-то вместе грабившие все, что могло быть ограблено, тоже особой чистотой помыслов не отличаются, просто Пэту удалось заскочить на подножку уходящего поезда и переквалифицироваться в управ… шерифы, а Билли с былыми временами расставаться не захотел, не обращая внимания на очень настойчивые увещевания своего бывшего подельника. Ирония в том, что каким бы ни был их выбор: метнуться туда, где пятой точке теплее, или с улыбкой встречать давящие на грудь перемены, но каждый из них останется пережитком прошлого, глупой курицей, закопанной новыми хозяевами жизни по голову в песок, ожидающей выстрела, который снесет ее голову. Пекинпа мастерски выстраивает отношения между основными действующими лицами своего стремительного действия-погони, сводя их вместе всего несколько раз за фильм: в его начале и перед самой кульминацией. Остальное время каждый из них в одиночку идет по трупам, с той лишь разницей, что один оставляет их за собой, а второму приходится через них пробиваться. И Пэт, и Билл — персонажи трагичные. Трагичные тем, что осознали свою ненужность новой эпохе, а что с этим делать, разобраться так и не смогли. И в этом смысле смерть Билли Кида от руки своего почти отца Пэта не выглядит предательством, ведь именно так умирают звезды, остающиеся в памяти поколений: быстро и молодыми, а не трусливо прячущимися в преклонные для ганфайтеров 30-40 лет по каким-то месиканским захолустьям. Но предателем и продажной шкурой в памяти поколений тоже кто-то должен остаться, зрителю всегда нужна драма, нужен Сальери, Роберт Форд, Пэт Гэрретт, кто-то, чье тело должно раскачиваться на осине в финале, знаменуя этим справедливую месть за гибель «героя». С каждым новым фильмом режиссера-бунтаря его любимые бунтари уставали от жизни все больше и больше, словно демонстрируя его настроения в тот или иной период жизни, вплоть до самого инфаркта во время съемок «Конвоя» Каждый из них был борцом за что-то важное, Сизифом, упорно катящим камень на гору, следуя понятным лишь себе императивам, а Пекинпа, полностью деромантизируя традиционный героизм, умудрялся делать их романтиками, способными совершать поступки. Трагедия тех же Пэта и Билла древнегреческа в своей глубине, являя собой задумчивое медитативное зрелище, каждым новым актом приближающее неизбежный безрадостный финал. Пекинпа снова провоцирует всех, до кого может дотянуться: представители Гринписа рыдают навзрыд от разлетающихся на куски куриц, поклонники классических вестернов плюются от мерзости главных действующих лиц, с легкостью пускающих пули в спины своим более благородным братьям по Дикому Западу, на экране опять нет ни одного положительной личности, насилие хлещет упругой кровавой струей из простреленной груди, но при этом фильм поэтичен до крайности. Все это почему-то вызывает его ассоциации с «Великим молчанием» Серджо Корбуччи, только без снега и Морриконе. Парадоксально, но при всей своей бесчеловечности герои фильма человечны. Парадоксально, но внутренний бунт их куда более бессмысленный и беспощадный, нежели его русский сородич. Очевидно, что трагическая фигура Пэта Гэрретта всегда будет оставаться «тем немолодым парнем, подло застрелившим Билли Кида». Герои и злодеи.

Из 1881 года выстрелы летят сквозь взрывающихся от пуль как от динамита куриц в засепленный год 1909-й, в грудь упрямого землевладельцем Пэта Гэррета. С момента как на морщинистом лице матушки Земли возник быстро размножающийся микроб под названием «человечество», продолжается великая битва между охотниками и земледельцами. Племена, которым, как и лилиям, негоже прясть, отнимали плоды трудов тех, кто сажал, поливал, а после отбирал у Земли всё, что рождалось на её поверхности. Подобное побеждается подобным, лучше всех на волка охотится собака и чтобы уничтожить бандита нанимают бандита. Когда-то Пэт Гэррет ходил вместе с шайкой Билли Кида, но молодость – словно ветер, вот он сбивает с ног, а вот и исчез. Пэт женился, остепенился и дал согласие землевладельцам поймать своего старого приятеля Билли. Так начинается это геразическое путешествие. Вальяжный Кид с открытой улыбкой не то святого, не то ублюдка – символизирует собой весь этот край не Дикого, нет, Старого Запада. Исполненный первобытной ярости и энергии, он вовсе не положительный герой, который предпочтёт честную драку или не станет стрелять в спину. Но в этом краю, где смерть принято встречать с улыбкой, его радостное лицо словно символизирует, что Смерть не осмелится смотреть на него прямо и ей остаётся только ходить по его пятам, подбирая тех, кого он бросит на обочине. Более угрюмый Пэт – это портрет, который нарисовало само себе новое время. Семьянин, чтящий законы, нашедший себе социальноодобряемую работу по отловле старых подельников. В своём поиске он постепенно потеряет приобретённые черты - как арахисовая шелуха, которая остаётся на одежде после сиесты, с него постепенно начнут слетать понятия о верности семье, о верности навязанному системой земледельцев долгу. И зеркало взорвётся от его выстрела, чтобы не смело так глубоко глядеть внутрь его души. Страна стареет и я старею вместе с ней. А Кид стареть не хочет. Возможно, он лучше меня, не мне судить, но я не хочу слушать объяснений и хочу, чтобы ты не болтал о Киде в этой проклятой стране. Кид будет разыскивать старых приятелей, которых начнёт привлекать в свою шайку, старых приятелей будет встречать и Пэт. Дряхлые осколки старых времён, которым будет суждено выпасть из обоймы, упасть в смыкающиеся воды «новых законов» и пойти ко дну как и матросам с «Пекода», только эти двое будут продолжать погоню, слегка подзабыв, зачем они это делают и какой приз ждёт их в конце пути. Да и есть ли этот приз. Пэт продался Чизему и другим землевладельцам, чтобы обнести этот край оградой. Людям требуются законы. Нет, не те, которые устанавливают землевадельцы, с численным указанием штрафов за каждый проступок. И не обычные моральные ограничения. А кодекс чести, который распространён среди охотников во все времена, будь то воины палеолита, викинги, средневековые рыцари или одетые в кожу бандиты Старого Запада. Кодекс, гласящий не предавать друзей, не бояться смерти, быть свободными. И эта свобода светится в глазах Билли Кида, привлекая к нему сторонников, включая молодого Эльяса в исполнении Боба Дилана. И задолго до того, как пуля, выпущенная двадцать лет назад в курицу ради забавы в маленьком мексиканском городке оборвёт жизнь Пэта Гэррета, он поймёт, что именно он потерял, какая страна свободы превратилась в страну закона. Под ностальгические мелодии Боба Дилана каждый затоскует по синему небу, под которым когда-то каждый мог стать кем хотел и пойти штурмовать небеса... Knock, knock knocking on heaven's door...