Мудрая кровь

Я начал смотреть экранизацию одноимённого романа Фланнери О'Коннор с простым вопросом: может ли кино сделать текст понятнее или оно только усилит его странность? Это история бывшего солдата Хейзела Моутса, который возвращается в город и решает основать «церковь без Христа» — проповедовать отсутствие спасения и доказать, что никакой веры нет. Вокруг него собираются такие же потерянные персонажи: кто-то притворяется пророком, кто-то ищет нового мессию, кто-то просто пытается заработать на чужой доверчивости. Всё это разворачивается на американском юге — дешёвые мотели, пыльные улицы, случайные проповеди. Но фильм Джона Хьюстона не объясняет роман. Он делает его более осязаемым, и тот от этого тяжелее воспринимается. У О'Коннор гротеск держится на дистанции: странность проходит через язык и интонацию. У Хьюстона эта дистанция исчезает. Всё становится видимым: лица, жесты, паузы, пространство. Вместо абсурда возникает почти физическая тяжесть — дискомфорт от слишком близкого контакта. Брэд Дуриф играет Хейзела Моутса не как носителя идеи, а как человека, который от неё не может оторваться. Это не спор с верой, а зацикленность на ней. Из-за этого пропадает иронический слой романа: фильм не комментирует происходящее, он его просто показывает. Юмор остаётся, но в книге он сухой и точный, а в фильме более грубый и тревожный. Потому что у О'Коннор комедия это оболочка: внутри неё человек, который не может не отвечать на вопросы о вине и смысле, даже когда делает вид, что они его не касаются. В фильме эта оболочка истончается — и то, что в романе читалось как абсурдный ритуал, на экране становится похоже на настоящий суд. Хьюстон не стилизует этот мир и не пытается его облагородить — он снимает его в упор. Это не усиливает драму, а делает её обыденной и почти неотвратимой. В результате фильм не столько адаптирует роман, сколько убирает защитный слой между текстом и зрителем. То, что в романе выглядело гротеском, на экране становится фактом. Экранизация не делает «Мудрую кровь» понятнее. Она снимает иронию и лишает зрителя укрытия.

Фильм рассказывает о том переломе, который произошел в американском обществе после войны во Вьетнаме, когда безоговорочная вера людей в прежние идеалы стала невозможна. Пережив все ужасы войны, молодой ветеран Хейзл Моутс одержим одной идеей - рассказать о том, что все прежние идеалы лгут. Если Христос умер, искупив наши грехи, то почему зло по прежнему живет в мире и правит людьми? Как можно каяться в грехе - если он основа жизни? Но протест Моутса не только против религии - он отрицает и другие человеческие отношения, в том числе и любовь в образе сексапильной дочери уличного мошенника - пламенной, живой как жизнь. В отличие от всех мошенников и клоунов, лишь изображающих из себя проповедников, Хейзел Моутс действительно верит в то, что проповедует. Но, потеряв идеалы, он не нашел новых и стал адептом отрицания всего человеческого. А на этом новой философии жизни не построишь... Как и картина 'На западном фронте без перемен'(1930), 'Мудрая кровь' показывает уничтоженного войной молодого человека, жизненные силы которого поглотила глупая расчеловечивающая война, но делает это совершенно неподражательно, неповторимыми авторскими средствами. И уж чего не хватает Хейзелу Моутсу, так это жизненной силы молодого балагура, который в своих главных чертах - пародия на главного героя, но, тем не менее, вмещает в себе оздоровляющие общество витальные силы