Прощай, Леонора

Признание в любви к Сицилии у Тавиани никогда прежде не было таким саркастическим и едким, наполненной утратой о времени и настоящем искусстве. Фильм разбит на две части. Первая половина выполнена в черно-белых цветах, рассказывающая историю Италии середины 30-ых годов прошлого столетия. В центре сюжета умирающий писатель Луиджи Пиранделло, испытывающий перед смертью тоску по своим детям и сменяющих друг друга поколениях. В своем завещание он просит сжечь его тело и развеять прах в его родной деревни в Сицилии. Тут то и начинается трагикомичная бюрократическая и человеческая возня. Используя аксиому Пиранделло о том, что несчастные люди становятся чрезмерно суеверными, Тавиани начинает рассказ о приключениях ящика с прахом по Италии. Предрассудки Сицилийцев не лететь вместе на одном самолете с прахом также вводят в заблуждения и американского пилота. Как бы не размышляли итальянцы того времени об освободителях из Америки, предрассудки передаются любой национальности. В вагоне же поезда путешественники не находят лучшего применения ящику, чем для игры в карты. По приезду в родные края местная церковь находит лишь детский гроб для панихиды. Жители же принимают его за похороны карлика. Невежество трех поколений, а именно детей их родителей и старичков, тут сведен к абсолюту. Много лет прошло, как завещание писателя было худо бедно исполнено. Во второй половине картина обретает яркую цветовую палитру. В фильме вообще много очень похожих локаций на те, что были в Хаосе у режиссера. Высокий склон над водой, где развеивают прах писателя некогда похожие места были запечатлены в воспоминаниях матери писателя. Чертовски похожая тропинка, где идут навстречу эмиграции Сицилийцы. Гвоздь - это история эмигранта, убившего одну из девочек Гвоздем. По его заверениям, Гвоздь сам нашел свою жертву. Обе части фильма объединяет плачь об утраченных корнях сицилийцев и переломном времени перед второй мировой войной и после нее, когда не только Италия, а, наверное, и вся Европа утратила частичку себя. История с путешествием праха, трагикомичная и даже несколько прозаичная, перевешивает в своей цельности гротескное убийство девочки, гвоздем.