Авария

Шофёр Паначук спешит в райцентр, чтобы сообщить, что в аварии погиб местный доктор. Но вскоре его самого обвиняют в аварии... Однако и яростный обвинитель-прокурор вскоре попадает под удар... Фильм вышел явно под влиянием одного из главных оттепельных фильмов Дело Румянцева: герой шофёр, несправедливое (вроде бы)обвинение, да ещё и анонимка на шофёра. Но есть и отличия. Во-первых, детективная линия снята без напряжения, а, скорее, даже буднично. Спасает её неброская поначалу роль Юрия Толубеева, как будто бы вынырнувшего доброго дедушки откуда-то из дореволюционной ещё эпохи... И мундир у него белый и нетороплив он по старорежимному, и советского пафоса лишён, в отличие от своего антагониста в фильме и своеобразного собрата из Деревенского детектива. Во-вторых, шофёр в исполнении Владимира Кашпура менее однозначен, чем насквозь положительный Баталов. Наконец, добавлены ещё целых две линии - популярная по разным фильмам тема безнаказанного оклеветания и почти тотального социального контроля малых мест, будь то прокуратура или небольшой райцентр. Ну и тема обвинителя и обвиняемого в одном лице, а значит и прокурорского перерождения... В итоге эта тема и оказывается центральной и именно в ней возникают наиболее интересные персонажи - начальствующие прокуроры-формалисты, внешне равнодушные иезуиты, не менее старорежимный, чем добрый следователь адвокат... Отдельная фигура - Иван Ермолаевич. И опять таки есть у него прообразы и собратья- герой Лапикова в Председателе, героиня-триггер сюжета в Журналисте, да и в деле Румянцева анонимка присутствует. Но примечательно, что играет Ивана Ермолаевича Владимир Ратомский, который более всего известен по роли председателя из Дело было в Пенькове, из которой кое-что пришло и сюда... Получается в итоге, что в Аварии присутствуют мотивы многих оттепельных фильмов. В чём-то режиссёры проводят своеобразную работу над ошибками, а в чём-то просто вплетают мотивы предшественников. Надо ли это сегодняшнему зрителю, если он уже видел, к примеру, означенные шедевры? Боюсь, что не очень. С другой стороны, картина не является чистой калькой с более раннего кино, а, главное, вполне достойно сделана и сыграна и с отнюдь не плохими идеями. А посадить прокурора в кресло оправдывающегося даже тянет на оригинальность.

В который раз убеждаешься в удивительном обаянии 'оттепельных' картин. Прелесть душевного очарования и искренность обыкновенного человеческого участия делают их сегодня особенно востребованными. Случай свёл на съёмочной площадке троих людей (двух режиссёров и сценариста), которые ранее никогда не имели дел с детективом. Впрочем, 'Авария' - это не совсем детектив. Скорее это социальная драма в рамках одной судебной истории. Яркость истории, как известно, целиком и полностью зависит от сценариста. Но Владимир Михайлович Померанцев был, прежде всего, журналистом и писателем, а лента 'Авария' - его единственный сценарный опыт. Зато какой яркий! Померанцев был 'неудобным' писателем, руководствовавшимся в своём творчестве исключительно совестью, а не конъюнктурой. Не случайно его статья 'Об искренности в литературе' (1953) стала одним из самых значительных документов послесталинского времени. Кроме того, роман 'Итога, собственно, нет...', написанный в 1970 и обличающий нравственное разрушение советского карьериста, вышел в свет только в 1988 году. Теперь становится полностью понятен психологически-нравственный акцент картины, которую можно смело показывать в качестве учебного пособия сегодняшним выпускникам юридических вузов. По большому счёту фильм режиссёров Абрамова и Бирмана не столько о расследовании смертельного ДТП, сколько об исследовании вопроса беспристрастного подхода к уголовному делу. Глубокий психологизм происходящего на экране доставляет настоящее эстетическое удовольствие благодаря блистательной актёрской игре. Эмоциональное противостояние молодого районного прокурора Павла Петровича Чижова и следователя из городской прокуратуры Антона Афанасьевича Пилипенко захватывает зрителя благодаря таланту Юрия Толубеева и дарованию Виктора Тарасова. Чижов - ярко выраженный 'накрахмаленный' карьерист: говорит красиво и правильно, на за его словами нет ничего, кроме желания 'засветиться' перед начальством. Пилипенко - другой: дотошный, педантичный, въедливый во всём, что касается самых незначительных деталей расследования. С выводами никогда не спешит, предпочитая 'не бежать впереди паровоза'. К презумпции невиновности относится как к догме, а не как к расхожей поговорке 'Закон - что дышло: куда повернул, туда и вышло'. Писатель Померанцев, полагаясь на свой богатый журналистский опыт, написал крайне интересную историю, в которой 'завуалированный' карьерист 'прозревает' благодаря совершенно невероятному стечению обстоятельств, заставившему прокурора Чижова волею судеб оказаться в положении... обвиняемого! Вот только малосимпатичный персонаж, крайне эмоционально сыгранный Виктором Тарасовым, едва ли извлечёт из всего произошедшего правильный урок, хотя режиссёры и пытались 'смягчить' поступок прокурора некоторыми сценами: закадровые рассуждения на почте, мысленная диктовка письма, долгожданная встреча с женой. Эти сцены рисуют дополнительные штрихи к портрету Чижова, но главным всё же является финальный 'немой диалог' с бывшим подозреваемым, блестяще сыгранным Владимиром Кашпуром, который всё расставил по своим местам. Жизненный фильм с талантливой, вызывающей эстетическое наслаждение актёрской игрой.