Девственность

Люблю жанр документального кино. Однако здесь особой 'документальности' я не увидела. В основу взято три истории разных девушек, которые хотят осуществить свои мечты весьма странными методами. Посмотрев этот фильм, я осталась в недоумении. Что хотел донести до нас автор? Что мир прогнил до мозга костей, и люди готовы на любую подлость ради денег? Что люди готовы продать своё тело и душу ради достижения своих целей? Это и так все знают. Абсолютно неуместны перебивки, вставленные между историями. Зачем пять минут показывать виды Москвы под музычку? Зачем эти длинные немые сцены? Чтобы показать что? Эмоции? Вопросов слишком много. Особой смысловой нагрузки фильм не несёт. Вообще фильм мало чего несёт. И для чего нам показали правду о Доме-2, мне тоже непонятно. Неужели, кто-то реально полагал, что там 'строят любовь'? Фильм не вызвал отвращения, восторга, вообще никаких эмоций. Я не знаю, ради каких целей он был снят. Смысл передан неудачно, и поэтому ценность фильма теряется. Посмотреть можно, но зачем? 5 из 10

Три «К»: Кристина, Карина, Катя. Три девчонки, предположительно отобранные бородатым документалистом из однородного вирго-материала, рассеянного по городам и весям Необъятной. Уже совершеннолетние, еще бестолковые, но, конечно, не настолько, чтобы не понять ценности припрятанного в бельишке козыря. Трясущаяся ручная камера «высокохудожественно» фиксирует стада коз, бродящие по улицам Караганды, и стада машин, бестолково толпящиеся на МКАДе. От высокохудожественности веет советской дешевизной, российской расхлябанностью и исконно русской тоской, беспросветной, беспричинной – вот-вот грядет мораль. Терри Пратчетт сулил нам наступление века Летучей мыши, Дмитрий Быков в своих трех «публицистических» абзацах закадрового текста живописует начало эры Торговли девственностью, просвещая несведущих: нынче, мол, измельчала человечинка, цена на святое упала ниже плинтуса, Россия – гигантский рынок, а Москва – центральный супермаркет. Несведущие испуганно внимают и хватаются за валерьянку: они-то 90-е проспали в летаргии, думали, что в сказке живут, а тут розовыми очками да об заплеванный асфальт… Впрочем, шут с ним, с Быковым. Он за свою халтурку получил по действующему курсу, с надбавкой за гипотетическую гениальность. Велели заострить и разжевать – острит и жует. Виталий Манский покажется в кадре единожды, в той самой «душераздирающей сцене в машине», когда распятая его рандомными вопросами Катя будет давиться «Аква-Минерале», а творец – потерянно смотреть вдаль, комкая (какой русский, какой концептуальный жест!) в руке бороденку. Но для ценителей хорошей документалистики, не склонных приходить в восторг от продиктованных сценарием откровений и беспочвенных выводов, единственный многообещающий объект наблюдения здесь – сам режиссер. Куда там до него девчонкам, одна из которых сейчас готовится переплюнуть Мадонну, вторая – строит свою любовь в «Доме 2», а третья - плачет, давится, но не оставляет намерения пасть. В «Закрытом показе», Манский скажет, что это фильм о торговле не той девственностью, что между ног, но той, что в голове. Вот только умственной девственностью (если не отождествлять ее с юношеской безмозглостью, конечно) ни одна из его героинь изначально не обладает, продавать нечего. Даже в качестве репрезентативных единиц, на примере которых можно было бы говорить о дефлорации поколения или страны, они тот еще мусор. Не судить же всерьез о таких материях по двум мелкомедийным особям: трэш-богине рунета и свежему мясцу теледолгостроя. Третья, учительская дочь, чья тургеневская трепетность подняла фильм над уровнем «СпидИнфо» - материал богатый. Не фрик, не дура, типичная представительница поколения-sale. Но творцу нужна для комплекта печальная история, и он ловит в объектив слезы, усаживает уже не невинную среди символичных пустых бутылок, миксует горестное лицо с кадрами московских свадеб. Не видя, не желая видеть, как совершается очередной акт купли-продажи: за 500 баксов Катюша для фильма и до трусов разденется, и то, о чем вроде бы стыдится говорить, на большие экраны вынесет, и страдания свои душевные в общее пользование отдаст. И все-таки это действительно фильм об умственной девственности – заскорузлой, ороговевшей, давно никому не нужной и даром. Об умственной девственности Виталия Манского и - судя по тому же «Закрытому показу», дипломам и призам - значительной части нашей стареющей интеллигенции: педагогов, публицистов, кинодеятелей. «Не топтаные и не целованные», они живут в иллюзорной стране, где вся провинция сидит на игле «Дома 2», пасет коз, ходит на стрелки и мечтает понаехать в златоглавый Город обмана. Они наивно полагают, что можно нарыть в сети несколько девиц, добрать хронометраж видеообрезками с мусорки позади Лобного места и преподнести это в качестве прорыва, исследования, фильма, наконец. Зарабатывая деньги своей беспомощной клубничкой, искренне верят, что продолжают тему вечной Сонечки (Федор Михайлович меряет шагами райские кущи и с тоской думает о водке). Не понимают? Или же, как Кристина с Кариной, не спешат расстаться с невинностью, потому, что она возвышает их в собственных глазах, делает особенными? Качественную документалку на поднятую тему снять непросто: нужна грамотная статистическая работа, нужно пожертвовать желтизной, а вместе с ней – широкими экранами, наградами, шумихой. Куда проще соединить бодрую музычку, глупых голых телочек и шок-беседы быдла, а для маскировки включить достоевщину и поговорить не о профессиональных рисках проституции, не о том, как может повлиять этот выбор на дальнейшую жизнь и перспективы в ней, а о душе в самом отвлеченном смысле этого слова. Не обращая внимание на непонимающие взгляды и вопиющую бессмысленность происходящего. Не заботясь о том, чтобы кого-то защитить, уберечь. По-старушечьи всплескивая руками и кудахча о своем… Умственное целомудрие мумифицировалось вместе с мозгом, чистота помыслов перебродила в ограниченность. И снять бы с вас, болезных, веночек, да как возмочь? Эх, волшебный дилдо бы мне, полцарства и розовый Daewoo Matiz за дилдо.