Прохиндиада, или Бег на месте

Не фильм, а ернический, обличительный портрет крупным планом. Сан Саныч Любомудров не имеет высшего образования, не блещет способностями, и даже не занимает руководящие позиции. Но этот мужчина умеет дружить. У него много близких друзей. С каждым у него свои счеты — фокусники, академики, экстрасенсы, цеховики. Каждому Сан Саныч готов сделать одолжение и получить нечто ценное взамен. Исходя из этого, весьма понятного образа, создатели ленты и склеивали сюжет. Некогда красивая, а ныне выцветшая, покорная жена и бунтующая дочь. Вполне себе конформный зять. Резкий руководитель, который не приемлет методы Сан Саныча. Вот и вся нехитрая канва. Всего лишь три испытания и все идет наперекосяк. Первые два связаны с дочерью. Вначале она отказывается от прослушивания, потом за день перед организованной отцом свадьбой решает, что ее избранник не отвечает ее высоким требованиям. Как быть отцу? В первом и во втором случае он еще может что-то придумать, как-то договориться... Но как быть, когда его товарища с большой степенью вероятности посадили? Тогда наш Сан Саныч идет в «высокие кабинеты» за помощью. Но как ему помочь, если он сам чего-то боится? Как уйти в бега, если вся твоя жизнь бег на месте? Мне кажется, что этой ленте не хватило действительно интересной истории. Сам по себе Любомудров — персона архетипическая. Александр Калягин замечательно показал его - серого сотрудника безызвестного научно-исследовательского института, который оказывается теневым кукловодом. Вышла собирательная персона. Время расцвета любомудровых придет чуть позже — в 90-х. Тем ценнее кинематографический слепок из доперестроечных времен. Но Любомудров заслуживал куда более интересных приключений. Чуть позже и Рязанов, и Шахназаров, как мне кажется, ориентировались в том числе и на Любомудрова при создании куда более интересных и многоплановых «Забытой мелодии...» и «Курьера». Кстати, Алексей Балабанов в 'Грузе 200' также сделал прямую отсылку на историю Любомудрова. 'Прохиндиада' начинается с песни на слова Марцинкевича 'В краю магнолий'. Ровно эти же слова будут и в картине Балабанова: 'Не зная горя горя горя, В краю магнолий плещет море'. 5 из 10

В комсомольской юности очень любила этот фильм как социальную драму. Теперь же - просто обожаю как драму семейную. Как понятны и близки отеческие треволнения Сан Саныча! Вообще, милейший человек, преданный семьянин, нежнейший папочка. И это мы когда-то воспринимали как социальную сатиру?! Не на кого тут быть сатире. По такому 'объекту критики' можно судить, что время позднего СССР - воистину благословенное время. Эпоха невинности, когда и порок был славно-уютным, - порок в домашних тапочках. Режиссёр мне не знаком, но только гений мог так обуздать пошло-избыточную натуру Гурченко и выявить всю тонкость и глубину её таланта. Аналогичные примеры - 'Старые стены', 'Пять вечеров', 'Вокзал для двоих'. Ну, с Калягиным всё ясно - то, к чему он прикасается, превращается в золото высшей пробы. 7 из 10