Кит

Это один из тех фильмов, которым сложно дать однозначное определение. Для меня это история о ране души и боли утраты. Фильм не заставляет зрителя сочувствовать герою и не пытается манипулировать эмоциями. Он просто молча следует за ним. Возникает ощущение, будто мы находимся в той же комнате — сидим рядом и безмолвно наблюдаем за его борьбой. И, пожалуй, самое болезненное здесь то, что внутри не возникает желания помочь. Мы не вмешиваемся — мы лишь смотрим, ожидая, к чему приведет выбранный им путь. Мне кажется, именно в этом и заключалось намерение режиссера. Этим объясняется и форма фильма — замкнутое пространство, один интерьер, ощущение удушающей неподвижности. Да, герой выбрал путь саморазрушения, но при этом в самом темном и глубоком уголке его души все еще сохраняются надежда и вера. И, на мой взгляд, именно дочь становится тем, кто вытаскивает эту надежду на поверхность. Финал для меня остается открытым. Аронофски не дает готового ответа — он оставляет дверь приоткрытой, позволяя каждому зрителю самому решить, был ли это акт спасения или прощание. Глубокая, тяжелая и по-настоящему сильная работа — именно то, чего и ожидаешь от большого режиссера.

Иногда я включаю кино, чтобы оно просто меня обняло. Ненавязчиво. Не в стиле «Давай, рыдай, я знаю, ты можешь». А просто тихо посидело рядом. Честное слово, я включил «Кит» именно с таким настроем. Но этот фильм почему-то всё время неловко тыкал меня в плечо и повторял: «Ну ты же понимаешь, да? Это МЕТАФОРА». А я кивал и думал: «Я понимаю. Ты на пятнадцатой минуте прямо объяснил. Можешь перестать?» По сюжету Чарли (трогательный Брендан Фрейзер), тяжело больной преподаватель английского, весом далеко за пределами нормы, проводит последние дни жизни в своей квартире. Он преподаёт онлайн, не включая камеру. Он ест, пытаясь забить боль жиром, и всё время извиняется. За то, что бросил семью. За то, что исчез. За то, что спустя годы решил найти свою дочь и попытаться что-то исправить. Или хотя бы побыть рядом. Фильм однозначно создавали с благими намерениями. Ну правда. Тут и формат 4:3, чтобы показать, как тесно Чарли в его теле и в этой комнате. И тёплый жёлтый свет, который должен делать мрак уютнее и тревожнее одновременно. И, конечно, Брендан Фрейзер. Боже, какой он хороший. Глаза влажные (как будто от природы), голос мягкий, каждое слово как извинение. Ты хочешь ему верить. И веришь. Но в какой-то момент начинаешь ловить себя на мысли, что это не ты проживаешь эмоции, а фильм их тебе дозирует. По миллилитру. Из пипетки. Чтоб наверняка. Конфликта здесь как такового нет. Потому силы неравны. Как можно конфликтовать с человеком, который каждую сцену извиняется, спасает, любит и страдает? Ты не споришь с ним. Ты просто сидишь и говоришь: «Бедный Чарли». И всё. А потом в следующей сцене: «Бедный Чарли». И ещё раз. Повторить. Добавить сочувствие. Взболтать, но не взрывать. Через полтора часа я начал думать, зачем мне это показывают. И не нашёл ответа. Да, тут есть дочь, сложные отношения, и тот финальный жест — почти что воссоединение со светом. Только я не почувствовал ни катарсиса, ни просветления. Скорее, тихое «Ну ладно». Это прекрасная пьеса. Правда. И как только я это понял (спасибо другим рецензиям), всё встало на места. Потому что в театре ты видишь актёра, ты рядом с его дыханием, и твоё напряжение не даёт уйти в рациональность. А в кино ты слишком свободен. Ты видишь паузу и можешь в ней подумать. И эти мысли, к сожалению, не всегда о герое. Иногда они про то, что ты не плакал. Хотя вроде бы по всем законам должен был. 6 из 10 Пять за Фрейзера, один за грим, который делает из человека гору, и за то, как эта гора остаётся полной доброты. Всё остальное (увы) как будто срежиссировано на чувстве долга: «Смотри, чувствуй и запоминай». Но я не смог. И, мне кажется, сам Чарли не осудил бы. Он бы искренне сказал: «Я понимаю. Главное – оставайся честен».