Послесловие

Трудно сделать кино интересным, если в нём задействовано всего два актёра. Но такие мастера, как Р. Плятт и А. Мягков, кажется, вытянут любую картину. Смотреть 'Послесловие' не скучно, нет, форма хороша. Вот содержание как-то не очень тронуло. Наверное, дело в излишней категоричности?.. В Москву к дочери неожиданно приезжает отец (Р.Плятт), но дома той не застаёт, так как Лера срочно уехала в командировку. Встречает Алексея Борисовича его зять (А. Мягков), который как раз взял отпуск для написания диссертации. Приезд тестя приходится не очень кстати, но зять всячески старается угодить старику. В общем-то, далее мы наблюдаем за тем, как рядом сосуществуют представители разных поколений. Молодой занят привычными делами, он торопится, пытаясь всюду успеть, ухватить побольше, летит, не чувствуя жизни. А вот старик живёт в моменте, наслаждаясь тем, что он ему даёт. Вкус хлеба, грохот грозы и шум дождя, общение с людьми - это те маленькие радости, которые доступны каждому и, кажется, способны сделать счастливым любого человека. Отринь всё лишнее, остановись, прислушайся к себе и другим, почувствуй настоящее - вот к чему призывает тесть своего молодого зятя. Но тот лишь раздражается и продолжает идти привычным путём. И осуждать его за это нельзя: герою А. Мягкова хочется делать свою жизнь, а не слушать рассказы о чьей-то чужой, пусть и очень насыщенной. Каждому человеку надо набить шишок и наломать дров самому. Только тогда он может понять то, что пытались ему втолковать старшие. Тесть вспоминает Льва Толстого и призывы того к опрощению. Но справедливости ради стоит заметить, что прежде чем прийти к такому пониманию мира, себя и людей, писатель прожил очень бурную жизнь, в которой было немало ошибок. Ни соверши он их, философия Льва Николаевича скорее всего была бы совсем другой. Старость приносит ощущение ненужности, пожилым людям очень хочется оставаться полезными, и они часто обрушивают на молодых свой опыт, хотят подсказать, наставить, научить, при этом делают это всё, не спрашивая окружающих, нуждаются ли те в подобного рода помощи. Диалога не получается, потому что старшие уже всё знают, да и времени на долгие разговоры у них не остаётся. Старикам нужно просто много внимания. Они чувствуют себя в роли учителей, но если лекцию в универе можно послушать и уйти, то от назиданий отцов в обычной жизни скрыться трудно. Получается, что остаёмся мы глухи друг к другу в любом возрасте. Примечательно, что в комментариях к фильму зрители пишут о том, как менялось их восприятие ленты. В 20 лет фильм особо не задел, а вот когда они стали старше, то сумели по-настоящему проникнуться переживаниями героя Р. Плятта. Немудрено. Симпатии 58-летнего режиссёра, конечно, на стороне тестя. Зятю он не оставляет шансов быть правым ни в чём. И такая расстановка акцентов лично меня отталкивает. Молодые всегда жестоки к старикам, фактически при отсутствии вины, всё равно виноваты. Но придёт время, и они будут страдать так же, как те, кем они в своё время пренебрегали. И это, наверное, ещё одна драма человеческой жизни.

Можно долго рассуждать на тему сюжета этой истории, поэтому постараюсь выделить лишь главное. Название картины удачное отчасти, лишь применительно к форме подачи. Честно говоря, после проживания подобной ситуации, трудно сделать какое-то осмысленное послесловие, можно лишь передать удивление и эмоции, чем и занимается здесь герой Мягкова. По смыслу эта история показывает зрителю, что внимание к пожилым родителям – это хорошо, отсутствие внимания – плохо; пожилые родители болезненно переживают такое невнимание, в особенности, если эти родители по-настоящему достойные люди, умные и эмоционально чуткие. Вот, собственно, и весь сюжет. Очевидно, что авторы фильма хотели показать два совершенно разных человеческих существа, два разных типажа: человека правильного, и человека неправильного. Тесть, понятно, – правильный: он пережил многое, видел всякое, он кладезь знаний и опыта, он интеллигент и интеллектуал, с ним жаждут встречи масштабные личности. Зять на фоне тестя – неправильный: погрязший в вещизме, постоянно сосущий сигарету, с «неправильной» домашней библиотекой, с «неправильно организованным» рабочим местом, с «неправильной» бритвой и «неправильной» шкурой на стене, его «друг» требует магарыч за перевод словосочетания с французского... Эти убогие придирки при ближайшем рассмотрении кажутся смешными, но когда на твоих глазах происходит встреча доисторического существа с новорождённым ягнёнком, невольно проникаешься уважением к первому и снисходительно улыбаешься о втором. Форма здесь задаёт смысловой контекст, но, к сожалению, он не всегда в «десятку». И в реальной жизни так же. Всему найдётся своё достойное объяснение, если ты погружаешься в определённый жизненный обиход: бытие определяет сознание; с волками жить – по-волчьи выть; скажи мне кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты; по одёжке протягивай ножки; не мы такие, жизнь такая... ...Да, атомизация общества это бич больших городов, и часто люди на одной площадке подъезда практически ничего не знают друг о друге. Хорошо, если хотя бы здороваются. Чем меньше населённый пункт, тем больше «от людей на деревне не спрячешься». Но, да, такова жизнь!.. У этого есть плюсы и минусы, потому что нельзя быть всем хорошим соседом, если этих соседей несколько сотен, а не две-три соседских избы. Прокрустово ложе мегаполиса задаёт свой жизненный ритм... Постоянно нагонялась интрига о возможной тяжёлой болезни тестя, которую он как будто скрывал, и всё выглядело попыткой предсмертного свидания с дочерью. Мне показалось это лишним, ведь фильм совсем не об этом. А шантаж такого рода – слишком грубая игра, если мы говорим о реальной жизни и реальной «духовной жестокости»: нужно ли вызывать жалость подобного рода у подобных людей?.. Старику остаётся лишь сокрушаться и негодовать, но кто виноват, что ласковый «оладушек» превратился в сухарь?.. И вместо сокрушений не лучше ли обратиться прямо: «жду вас в гости», или почаще приезжать самому, но не как снег на голову, а по-людски предупредив. Но правильным людям, конечно, видней, как правильно поступать... Хотя они часто поступают невежливо, и даже не замечают этого. Между прочим, в одном эпизоде старик тоже поступает весьма жестоко по отношению к зятю, откровенно говоря, по-свински. И при этом не извиняется! Если таково отношение человека к ближнему, то чего ж ему остаётся ждать в ответ?.. Особое. Характерно, что за весь фильм тесть ни разу (ни разу!) не назвал зятя по имени, т.е. за целую неделю совместного проживания; о том, как зовут зятя, зритель узнаёт лишь из случайного интервью. Не знаю, чем это объяснить, выглядело крайне странно, как какая-то дополнительная невидимая, но всё же выпуклая граница между этими героями. В этом не было неуважения, снобизма, доминирования, – ничего подобного. Но постоянное «мой дорогой» и прочие местоимения – странно... Ещё более странно, что и ситуация с зятем – полная аналогия! Он тоже ни разу не обратился к тестю по имени, в т. ч. и «папа», хотя и говорил с ним на «ты». Крайнее недоумение! Возможно, такова была сценарная задумка, чтобы подчеркнуть отчуждённость между этими людьми. Я не считаю это удачным решением, вполне достаточно было всего остального. Вывод. Картина глубоко философская. Она на самом деле потрясающая. К сожалению, она не заканчивается ни чем конкретным, но заставляет о многом задуматься. ПС Этот фильм я впервые увидел в молодом возрасте, и с тех пор не пересматривал. Впечатление он произвёл по-настоящему глубокое и запомнился навсегда, даже в мелких деталях. Пересмотрел с удовольствием, можно сказать, держал в заначке. Именно после этого фильма я тогда загорелся желанием обзавестись настоящим Золингеном, – и таки ж обзавёлся! И брился этой бритвой несколько лет, пока тупо не надоели эти архаичные благоглупости, – реальность порешала, «любовная лодка разбилась о быт». Также с тех самых пор у меня всегда в идеальном состоянии рабочее место, где бы оно ни находилось. Вот так иной художественный фильм может внезапно и крепко повлиять на человека... Кстати, я был сильно поражён, впервые лицом к лицу столкнувшись с разобщённостью и недоверчивостью людей друг ко другу, когда в начале девяностых впервые попал в Санкт-Петербург. Я был с товарищем в увольнении в городе и под вечер сильно захотелось пить, зашёл в подъезд и звонил в квартиры, – так мне пришлось подняться на много-много этажей, прежде чем мне подали стакан воды, и к тому же сильно удивлялись, что я действительно хочу просто попить. И я удивлялся, что такое простое желание вызывает такое удивление... Эти контрасты заставляют задуматься о благоразумной грани между естественной человечностью и паскудным нежеланием её проявлять. Я до сих пор удивляюсь, как можно не открыть дверь, если кто-то звонит?!. А ведь в той вечерней многоэтажке все окна горели.