Изгоняющий дьявола: Верующий

«Изгоняющий дьявола: Верующий» определенно можно назвать одним из главных фиаско года и пожалуй самым болезненным ударом по репутации студии Blumhouse за всю историю её существования. Нельзя сказать, что фильм провалился в прокате. Благодаря суммарным сборам (включающими международными) и цифровому релизу, картине возможно и удалось «выйти в ноль». Однако этого мягко говоря «недостаточно» для франшизы, права на которую были куплены за баснословные 400 миллионов долларов и были озвучены амбициозные планы о создании целой трилогии. Не говоря уже о том, что одинаково прохладный приём как со стороны критиков, так и со стороны рядовых зрителей фактически лишает данную франшизу надежды на какое-либо продолжение. Каким получился перезапуск культовой хорор франшизы? Давайте разбираться. Фотограф Виктор Филдинг проводит на Гаити отпуск с беременной женой, когда на острове начинается землетрясение; жена, на которую падают обломки здания, погибает, ребенка удается спасти. Спустя 13 лет Анджела, хорошая дочь и прилежная школьница, решает поговорить с духом матери и отправляется для этого в лес вместе с подругой. Однако бесследно пропадают и находятся спустя три дня. Родители вне себя от радости. Но радости приходит конец, когда девушки начинают вести себя крайне подозрительно и очень агрессивно. С точки зрения повествования и самоидентификации данный фильм удерживает тонкую грань между прямым продолжением оригинальной ленты (игнорирующий все предыдущие) и мягким перезапуском франшизы. Фактически вставая на те же самые рельсы, что перезапущенный Грином «Хэллоуин», «Мир юрского периода» и ряд других картин. Однако это решение абсолютно не оправдывает себя на протяжении всего экранного времени. Лишь вводя в историю одну из героинь первой ленты, но лишь для совокупного 10 минутного экранного времени и ностальгического филлера, а не для важной роли в развитии истории. Вдобавок ко всему, одна из главных проблем картины в том, что идея одержимости попросту потеряла былую актуальность и удивить зрителя очередной историей про одержимость просто невозможно. Так как фундаментальные элементы истории настолько консервативны, что поэкспериментировать и отойти от них просто невозможно. Остается лишь просто ударяться в самоповторы с теми или иными косметическими режиссерскими фишками. Что же до потере актуальности, то на момент создания оригинальной ленты и консервативности Америки, идея одержимости была как никогда остра. В том числе и за счет стоявшей уже за порогом сексуальной революции. Как удар в одну крайность, будучи находясь в другой. В наше же время, общество уже давно разрушило многочисленные табу. Посему и страх молодежи перед происками сатаны или божьей карой уже не так силен. Соответственно авторы картины оказались в тех условиях, когда у них на руках есть оружие, но стреляет оно не пулями, а лишь пускает мыльные пузыри. Вот почему чисто «технически» история далеко не так плоха. Но она попросту не работает ни с точки зрения развлечения зрителя, ни с точки зрения некого авторского посыла. В добавок ко всему, имея в названии экзорциста, но не имея его в истории. Что и выливается в крайне анекдотическую команду главных героев по изгнанию демонов. Не стала откровением и режиссура Дэвида Гордона Грина. Чисто кинематографически фильм сделан весьма стильно и вроде бы не плохо. Однако на уровне ощущений исключительно «по учебнику» и как-то безжизненно. Пожалуй именно этим и оправдывая то, почему при казалось бы ощутимой атмосфере напряжения и драмы, картина не вызывает аналогичного эмоционального впечатления при просмотре. Разве что, приятно удивив действительно неожиданной сценой с трагической судьбой единственного священника среди главных героев. Что же до актеров, то сыграли они также слишком «серо». Назвать их игру ни плохой, ни хорошей не удается. Она попросту никакая. Даже заглянувшая на 10 минут Эллен Бёрстин не запоминается ни своей игрой, ни чем либо еще. 4 из 10 Изгоняющий дьявола: Верующий – это определенно одно из главных фиаско года и пожалуй самым болезненный удар по репутации студии Blumhouse за всю историю её существования, который убил амбициозные планы по созданию перезапуска и трилогии еще в зародыше. Создав абсолютно не страшный, морально устаревший и абсолютно безжизненный фильм, которому нет, чем удивить и захватить зрителя.

И завес пурпурных трепет издавал как будто лепет, Трепет, лепет, наполнявший тёмным чувством сердце мне. Непонятный страх смиряя, встал я с места, повторяя: «Это только гость, блуждая, постучался в дверь ко мне, Поздний гость приюта просит в полуночной тишине... Гость стучится в дверь ко мне». © «Ворон», Эдгар Аллан По (в переводе Константина Бальмонта) Когда-то давным-давно американский писатель Уильям Питер Блэтти сочинил роман об одержимости, который на поверку оказался не типичным ужастиком, а трогательной историей с полудетективным уклоном, насыщенной философскими изысканиями — от подвергаемого скепсису факта существования Господа до личного столкновения обывателей с собственными грехами. Беда, пришедшая в дом известной актрисы и взявшая в оборот её дочку Риган, имела вид болезни, поставившей под удар состояние всех окружающих, и фокус внимания, периодически смещавшийся на них, вызывал порой больший интерес, чем ожидаемый замес с потусторонней сущностью. Тонкий психологизм Блэтти подкреплялся пугающей достоверностью описываемых событий. Благо, ему не пришлось копаться в незнакомых источниках, ибо сама судьба была источником, повлиявшим на качество прозы: детство наедине с глубоко религиозной матерью, учёба в иезуитской и католической школе, изучение английской литературы в университете, защита дипломной работы на тему «вселения нечистой силы в человека» — список уже впечатляющий. Всё это наложило отпечаток профессиональной деформации и позволило произведению, вдохновлённому статьёй репортёра Билла Бринкли об изгнании беса из четырнадцатилетнего мальчишки в городке Маунт Райнер штата Мэриленд, приобрести культовый статус. Бестселлер получил вторую волну славы по вине великолепной экранизации Уильяма Фридкина, вышедшей в тысяча девятьсот семьдесят третьем году и вошедшей в золотой фонд мирового кинематографа. Далее дождевыми грибами разрослись сиквелы, триквелы и приквелы, не представляющие особого значения, свидетельствуя о назойливо-безуспешной эксплуатации материала, и вполне неплохой сериал, дающий свежий взгляд на общую ситуацию, но это скорее приемлемый бонус в копилку, воспринимающийся несколько отдельно от предшественников. Казалось бы, не пора ли остановиться на хорошей ноте, но Дэвид Гордон Грин, чьей крайней фазой в карьере после инди-драм и студийных комедий стало фанатичное воскрешение старых хорроров, решил по завершении «хэллоуиновской» трилогии приступить к покорению очередной трёхглавой вершины. Тем паче, повод нашёлся помпезный: полувековой юбилей выхода в прокат оригинала. Однако даже затащив в команду достопочтенную Эллен Бёрстин, посчитавшую гонорар и участие чёртовым соблазном, тот всё-таки… прогадал. Вторичность ленты, несмотря на осторожное, почти незаметное подражание стилю прародителя (тоже отсылка к самобытности чуждой культуры в лице гаитянских аборигенов и тоже наличие двадцать пятого кадра, правда, теперь не иллюстрирующего насмешливую демоническую морду), прослеживается на стадии завязки. Процесс медицинского обследования малышки, демонстрирующей девиантное поведение, когда-то в семидесятых вселял подспудную тревогу, близкую и знакомую аудитории за счёт переклички с бытовыми опасениями, связанными с врачебным вмешательством и постепенно одолевающим заболеванием, не поддающимся здравому диагнозу. Здесь важный аспект частично заменён пропажей в лесу сразу двух девочек и стартовавшим, но хлопотливо свёрнутым расследованием — лейтмотив избитый, наблюдаемый в каждом полуторном триллере, зато удобный для фабульного построения. Да и к тому же, довольно банальной предстаёт уловка размножения кошмара посредством прибавления слагаемых: зачем нам переживать за мать, лишающуюся дочери, или священника, испытывающего кризис веры, когда для пущего эффекта напасть накроет целый дуэт школьниц — не хватает рыженькой, чтобы «ВИА ГРА» запела в унисон. Вместо противостояния экзорцистов с Пазузу и/или его соратниками мы погружаемся в ворох ненормальных происшествий, покрытых ореолом таинственности. То веточка в окошке не так поскребёт, то одна из жертв устроит переполох в церкви, почему-то ни разу не описавшись — вопиющая смелость энтузиастов из прошлого, учинивших мастурбацию крестом и блевотный фестиваль, в нынешнем веке обиженных да оскорблённых воспринимается как недопустимое космическое недоразумение, чреватое последствиями. Грин, опирающийся на достаточно привлекательный визуальный флёр и вроде бы шарящий в нагонении жути, препарирует и проецирует сугубо поверхностный сценарный слой, высокопарности ради лениво апеллируя библейскими оправданиями наподобие спуска Христа в ад. Родители в его интерпретации, безусловно, нервничают из-за отпрысков, поражаются всплескам агрессии, дотошно ищут ответы, но их чувства пестуют в загашнике лишь кроху первопричины, касающейся неудачного установления связи с почившим членом семьи, и несравнимы с нарастающей оторопью Крис МакНил, ежедневно по крупицам терявшей самое дорогое, что есть в её жизни. Побочная линия служителей божьих, их сомнения и чаяния, их сожаления о недостойной заботе над ближним и взаимодействие друг с другом — всё то, чем славилась прежняя картина, этот необходимый контрапункт для усиления ужаса, стёрто в пыль. Сокровенные, интимные дилеммы, предзнаменующие конфликт героя с собой, Всевышним и падшими ангелами, кое-как (а значит, весьма хлипко и зябко) компенсированы изношенной идеей объединения присутствующих против ворчащей бяки, заразившей тела детей. «Народные мстители» просто заручаются поддержкой относительно осведомлённой местной медсестры, проповедника, травницы (можно было привлечь сюда же гадалку, экстрасенса и Марата Башарова, но им не дозвонились) и спустя две трети сеанса, после произнесения бессмысленных бравад, устраивают долгожданный аттракцион, имеющий хоть какое-то отношение к тому, что зритель привык считать экзорцизмом. То есть, автор сего мракобесия вновь использует маркетинговый рычаг давления — удваивает число участников вакханалии в надежде на зрелищность мероприятия. Конечно, в кульминационные моменты (порой комичные или сентиментальные, нежели мурашечные) лукавый спрашивает сполна с грешников и праведников, каноны соблюдены, однако парад обвинений, прошедший в проброс и просчитываемый загодя, не выходит за заранее воздвигнутые рамки и не поражает воображение, сколько бы спецэффектов ни было впихнуто в хронометраж. Голливудские мастодонты наловчились подобному трюкачеству ещё в эпоху нулевых, а следующее десятилетие ознаменовалось закономерным затуханием моды на ломающиеся конечности и орущие рты. Тут, впрочем, и пресловутых метаморфоз случается не то чтобы до кучи, и иных открытий не дарит просвещенья дух. Фанатам серии приятно будет лицезреть Бёрстин и Блэр, пусть эпизодически (готовьтесь, на самом деле, к шокирующему повороту), остальные сюрпризы быстро наскучат, а финал… Ну, финал. Опять одно и то же: главное — верить, Иисус с нами, земля под ногами. Данный фильм пытается выглядеть современно и своевременно, но теряет душу, коей обладала классическая версия, и наращивает лишнюю плоть на дряхлом скелете хоррорного направления — не особо халтурную, где-то и симпатичную, и бойкую, и триповую, но всё же с привкусом тухлятины и запашком конвейерной отрыжки. Что, естественно, не остановит создателей от готовящихся продолжений: дьявол всегда где-то рядом и никогда не спит. P.S. Подавив свои сомненья, победивши опасенья, Я сказал: «Не осудите замедленья моего! Этой полночью ненастной я вздремнул, — и стук неясный Слишком тих был, стук неясный, — и не слышал я его, Я не слышал…» — тут раскрыл я дверь жилища моего: Тьма — и больше ничего. © «Ворон», Эдгар Аллан По (в переводе Константина Бальмонта) 4 из 10