Осенний марафон

То, что одну из самых запоминающихся ролей в фильме исполняет немец, меня, конечно, подкупает. Соединить жизнь в России с жизнью в Германии я фанатично пытаюсь уже не один год. И все же, дело не в этом. Пусть “Осеннему марафону” уже за 40 лет, пусть он - в сравнении с сегодняшним кино - покажется неспешным (что ему, кстати, стилистически не только очень к лицу, но и просто необходимо!), пусть в нем не стоит ждать “рваного”, будоражащего кровь монтажа или откровенных сцен, достойных одновременно и премии за выразительность, и заслуженной пометки “18+”. Для зрителя помоложе все это (и мн. др.) атрибуты - неотъемлемые. Но я бы советовал сделать над собой небольшое усилие и посмотреть этот фильм именно молодым. Ведь сюжет его не только как трогательное и бесконечно полезное наставление “набивших шишки” старших товарищей, но и как никогда актуальное предупреждение для человека современного. Удовольствие до коликов в животе, мурашек на коже и боли в щеках - прилагается. Меж двух стульев Оппортунизм, желание плыть по течению, подстраиваться под текущую конъюнктуру - все это выражения до дыр стертые в политической журналистике. Кто только не трубит об этих “грехах” сегодняшних общественных деятелей, глав, председателей и президентов - неважно чего. А важно, на мой взгляд, другое: “каков поп - таков и приход.” Очередная, удивительно точная русская поговорка здесь удивительно к месту. Когда я смотрю по сторонам - в первую очередь это касается представителей “продвинутого общества”, что в Германии, что в России - я вижу колоссальное влияние одной науки и на простых смертных. Экономики. Как говорил один из моих преподавателей в университете, “больших лентяев чем экономисты быть не может: именно они стремятся сократить любые затраты для достижения результата до возможного минимума.” Так и современная “молодежь” (я наблюдаю это у подростков аж лет до 45) упорно старается прожить “9 жизней” сразу, усидеть на всех привлекательных стульях одновременно (или хотя бы на каждом по чуть-чуть) и успеть урвать у жизни все, что можно. Что из этого может получится, наглядно показывает главный герой, пустивший в затяжной марафон между женой и любовницей, университетской кафедрой и книжным издательством, гостем и коллегой из далекой “кап. страны” и бездарной старой однокурсницей, Бусыгин. По-нашему говоря, господин доктор Бузыкин. Человек уважаемый во всех отношениях. Полетели “сквозь окна, занавешенные дождем”(с) А в “отношениях” он запутался изрядно. “Андрей, вы - ходок?” - “Ходок, ходок…” Фееричный диалог двух лингвистов-профессоров при выходе из вытрезвителя (интересная штука, кстати - я заинтересовался этой Советской практикой) врубается в сознание как ледоруб. И действительно: Андрей Бузыкин все время ходит. На утренней пробежке с датским гостем, ведущим здоровый образ жизни, и на которую Бузыкин против воли дают себя затащить из раза в раз, с непременной сигаретой в зубах. От жены к молодой любовнице и обратно - за глупой и беспомощной ложью скрывая от каждой из двух девушек свою решительную готовность из них двоих выбрать... обеих. От студентов и коллег по кафедре, которые ждут его со всем присущим ему талантом и опытом в нелегком переводческом труде (поверьте, я знаю, о чем я говорю - пределов тому, чтобы “владеть” языком, а не “знать” его - просто нет, как и искусству перевода) и издателем, давно уставшим ждать от Бузыкина просроченный перевод талантливого иноземца. Бусыгин ходит все время. Даже там, где пытается бежать. Даже там, где уже некуда бежать. Вдоль по Питеру, что на болотах, и под извечным дождем, будто оплакивающим его слабохарактерность и мягкотелость. Эклектический стул Мягкотелость, жертвой которой, как кажется, обречен пасть, прежде всего сам главный герой. Но при всех его злоключениях он скорее становится всего-то жертвой бесконечной череды неуклюжих и унизительных для его статуса положений. В то время как по-настоящему страдают, как раз, окружающие. Жена, которая положила на алтарь семейной жизни лучшую часть своей жизни и теперь, когда взрослая дочь уехала с мужем далеко и надолго, а муж так и напрашивается стать “мужем бывшим”, остается ни с чем. Впрочем, у жены есть и альтернатива: продолжить игру в “мудрую и понимающую”, мучаясь от постоянных измен и предательства самым близким человеком, но не беря на себя ответственность за расставание - как не берет ее на себя принципиально сам Бузыкин. Страдает и молодая любовница, сделавшая все, чтобы Бузыкин ушел к ней и подарил ей заветного “ребеночка”. И которая либо обречена оставаться просто любовницей, либо рискует повторить судьбу уходящей жены Бузыкина: ведь оппортунист, читай предатель, предаст снова. И снова, и снова. Как маньяк со сладострастием вонзающий клинок в тело жертвы, пока на нем не останется сухого от крови места. Страдают коллеги, страдает даже однокурсница, которая, как кажется, единственная использует Бузыкина, заставляя его делать за нее ее работу: даже она не может положиться на то, что этот “плодотворный симбиоз” продолжится. Страдает и гость-профессор из Дании. Попадающий в истинно русскую - как представляют себе это дело за рубежом - “пьянку”, с “полицией” и “попаданием за решетку”. Только лишь из-за мягкотелости Бузыкина, человека яркого, пестрого, сложно сотканного из миллиона эклектично сплетенных нитей таланта и утонченности. И желающего усидеть не просто на нескольких устьях, а на одном единственном троне: троне эклектичности, который грозит обернуться для него электрическом стулом. Ведь даже звезды марафона не бессмертны и сердце однажды откажет. Стоит только подождать. Трагедия, заставляющая смеяться до слез! Если даже картина попадется на глаза человеку чувством юмора не наделенным и смеяться привыкшим лишь над безоблачно ясными комедиями положений, создатели ему придут на помощь: триггеров смеха в фильме предостаточно. Чего только стоит гениальная по-простецки и реалистичная до судорог роль несравненного Леонова. “Такой сосед-пьяница-лентяй, наверняка есть и тебя, Филипп?” - точно спросит меня каждый приятель в Германии, да и других странах, кому я посоветую этот фильм. “Алкач” - тихо отвечу я, и улыбаясь кивну головой. “Хорошо сидим!” - добавлю я с убедительно мрачным взглядом. Те, кто меня поймут, считайте успешно прошли краш-курс интеграции в России. Юмор со слезами на глазах, бытовое алко-застолье с трансцендентальной тоской, работяга с “картофельным носом” в компании Старо-Питерского интеллигента, выброшенная из окна “драгоценная импортная” куртка - как оммаж Настасье Филипповна Достоевского, будто вечно жгущий негасимый костер из Царских ассигнаций. Чисто русское кино о совершенно транснациональном герое. Советский фильм о современных людях. Набат из прошлого, грозящий нашим молодым современникам: “выбирай, выбирай, у любви два берега…”(с) Филипп | Из Германии да в Россию | Чел с Европы

Сказать, что это кино о безволии интеллигентного человека, – значит обидно не увидеть в произведении всей его глубины. Между тем, послания режиссёра внятно расставлены в нужных местах на протяжение фильма: убегать, улепётывать, драпать, выходить на пробежку, мы едем-едем... За исключением кратковременной вспышки, которая случается с героем ближе к финалу, он не совершает в течение всего действия ни единого самостоятельного поступка. Он не то, чтобы не может решиться взять от жизни то, чего хочет, – он буквально давно ничего не хочет и потому бегает в колесе ежедневной рутины, делая то, что хотят от него другие. А у других героев есть свои желания: любовница хочет ребёнка, профессор с жадностью изучает язык, незадачливая переводчица мечтает пробиться к серьёзной литературе, жена – найти кого-нибудь, кому станет нужной. И только главный герой, на периферии сознания которого ещё теплится мысль о любимом писателе Скофилде, никогда не приступит к переводу. Он занят более важным делом: обслуживать чужие потребности. Быть хорошим человеком для всех – верный способ убить в себе человека. И финальный аккорд фильма как апофеоз окончательной гибели личности недвусмысленно свидетельствует: 'Я готов'.