Олеся

Российская империя конец XIX века Иван Тимофеевич /Геннадий Воропаев/ - барин, добрый, но слабый характером Олеся /Людмила Чурсина/ - молодая девушка, живущая с бабушкой в избушке в лесу; деревенские считают её колдуньей; добрая, сострадательная, но при этом гордая и независимая Мануйлиха /Мария Капнист/ - бабушка Олеси, нелюдимая и сердитая, не любит людей, пытается оберечь Олесю от них Ярмола /Бронислав Брондуков/ - лесничий, прислуживающий Ивану Тимофеевичу; испытывает к нему симпатию, пока тот не начинает интересоваться Олесей Дмитро /Анатолий Барчук/ - лесной сторож, кум Ярмолы, испытывающий к Олесе страсть и желающий её заполучить Экранизация повести «Олеся» Куприна – это фильм, с которым мне стоило познакомиться прежде, чем с фильмом «Колдунья». Впрочем, что значит, было нужно? Всё происходит тогда, когда происходит… К сожалению, несмотря на мою кажущуюся объективность, я не смогла не избежать сравнений двух этих фильмов, ведь в основе обоих лежит история, рассказанная Куприным. «Колдунья» перенесена в Скандинавию, окрашена некоторыми элементами суровой мифологии этих мест и, как я теперь вижу, слишком осовремененна, что не придало ей очарования, а только снизило градус драмы. Мне «Колдунья» очень понравилась, и, всё-таки, лучше, что сначала я её посмотрела. Потому что после советской «Олеси» воспринять бы не смогла. Не знаю, что это за магия такая… Но наша «Олеся» намного тоньше и глубже! И красивее визуально. И дело не в актёрах и актрисах, а в съёмках и в природе – такой знакомой и родной. Вот, что я ощутила при просмотре – чувство родства и сопричастности. До чего же хороша молодая Чурсина! Каждое движение, каждый поворот лица – непередаваемо идеальные черты, любовалась ею каждую секунду её появления на экране. Геннадий Воропаев для меня стал открытием: такой статный, такие глаза у него красивые, такой взгляд говорящий! Такое специально сыграть сложно, если внутри тебя нет наполненности. Даже сцена расправы над Олесей здесь была куда страшнее, чем в «Колдунье». Жуткая, щемящая, отвратительная… И хоть и сегодня немало случаев реальности чувства толпы, толкающего людей на мерзкие поступки, очень сложно принять тот факт, что подобное – не выдумки. Фильм «Олеся» - прекрасен, поэтичен, глубок и печален. И какая же здесь невероятно пробирающая до мурашек песня в начале и в финале! Невозможно забыть, она цепляет эмоционально к истории и держит на крючке до финальных титров. Очень рекомендую эту картину!

Сложно найти в раннем творчестве Куприна вещь более заметную и очаровательную, чем «Олеся». Сюжет не отличается оригинальностью: молодой «паныч», приехав в глухие места, знакомится с местной «ведьмакой» - красавицей девушкой. Она живёт в лесу вместе с бабкой, чурается местных. Разумеется, между молодыми людьми возникает чувство. В повести остро звучит социальный подтекст: косность и тупое суеверие полесских аборигенов, их желание свалить все свои неудачи на некие тёмные силы, т.е. на вышеупомянутых «колдуний», не приводит ни к чему хорошему. Но не это, конечно, главное. Куприну удалось создать умопомрачительной мощи женский образ – само воплощение совершенной любви. Образ этот нарочно фантастичен, но чувство, возникающее между слабохарактерным мечтателем-барином и таинственной лесной девой, описано во всей своей расцветающей силе, во всех подробностях и с точностью натуралиста. Что делает небольшую по размерам повесть своего рода эталоном – разумеется, одним из – кристально чистой духовной близости. Советская постановка Бориса Ивченко замечательна в своей простоте. Без излишеств и изощрений, никого не желая удивить или шокировать – не принято это тогда было! – среди заболоченных берёзовых рощ белорусского Полесья разыгрывается содержание повести. Аккуратно, близко к тексту, стараясь не расплескать ни капли авторского замысла. Арсенал оператора небогат, но эффективен. Естественные декорации – праздник: весенний лес, просыпаясь, радуется солнышку. Стоят красавицы-берёзки, мокнут в талой воде. Ну вот в кадр вторгается паныч, сам по пояс в воде. «Ярмола-а!» - кличет он своего слугу. И вскоре ни с чем покидает пространство кадра, оставив рощу наедине с собой. Природа медитативна, она торжествует. Суетливые людишки-охотники теряются на её фоне, и лишь Олеся, эта лесная хозяйка, скачет по оврагам, лазает по деревьям, приручает осиротевших зябликов – своя в этом мире. В тексте Куприна описания природы терялись: не ими силён автор. Фильму же ничего не оставалось как развернуть её во всём великолепии, сделать даже не действующим лицом – тканью истории. Лишь малая часть экранного времени отведена затхлым избушкам, где пьяный Ярмола играет на пиле что-то заунывное. Это безысходный мир местных, здесь нет любви. Чтобы испытать её, нужно заблудиться среди одноликих деревьев, отыскать неведомую избушку, практически на курьих ножках, познакомиться с нелюдимой бабулей. Чудо вот-вот случится. Актёры – ещё одно богатство этой ленты. С такими исполнителями каждый крупный план лица – а здесь их очень много – становится великим удовольствием. Надо видеть глаза с прищуром Брондукова-Ярмолы, полные исконно русской тоски, словно говорящие: «всё понимаю! но ничего не могу сделать…» Заслуживают упоминания и востроглазая «бабуся» Мануйлиха, и сам паныч: добрый, но слабый. Но всё мгновенно меркнет, отходит на второй план, когда на экране в очередной раз появляется Олеся. Куприн описывает её внешность как ни на что не похожую красоту, которую «нельзя позабыть и трудно описать», «глаза с неуловимым оттенком лукавства, властности и наивности». И сложно представить кого-то, более подходящего на эту роль, чем Людмила Чурсина. Да, ей чуть больше двадцати пяти, и глаза её не тёмные, а голубые, и волосы тоже не тёмные, а светлые, и вообще, цвет их почему-то меняется от сцены к сцене, и откуда взялись в глухом лесу конца 19-го века тени для век и другая косметика – тоже непонятно, но все эти мелочи можно и нужно простить, когда схвачено главное. Олеся не просто прекрасна – её чистота тождественна природе, она очень органична в естественных декорациях. На фоне зелени травы и стрекотания кузнечиков она – словно лесная нимфа, олицетворение журчания ручья, роста деревьев; её широкое лицо с ровными чертами, надломленные брови, своевольный изгиб губ, рыжие локоны – не человеческое, оно словно возвышается над нами. И, конечно, наблюдая это божественное создание, пребываешь в абсолютной уверенности, что его любовь – высший дар, который только может снизойти человеку. Бережно перенеся повесть на экран, создатели фильма, сами того не желая, направили её в немного другое русло. Александр Иванович Куприн исследовал внутренний мир своих героев непосредственным погружением, подробным описанием чувств. Кино, располагающее другими средствами изобразительности, пошло по иному пути – сокровенные чувства были переданы через визуальные образы. Чистота любви – это прозрачность талой весенней воды, всепроникающие лучи солнца. Фильм увеличивает масштаб философии, заставляет смотреть на историю с гораздо большей высоты. Но издержки неизбежны: с такой высоты становятся неразличимы тончайшие детали переживаний, химия отношений любящих душ. Всю полноту источника передать не удалось, да это и невозможно было это сделать. Ведь каждому - своё.