Одинокий голос человека

Картина, ни много ни мало, переводит мироощущение Платонова на язык кино – она поэтична, местами психоделична, она затягивает как трясина – все это свойственно и прозе Платонова. Болезные, голодные, умирающие – бедные люди, пытающиеся продолжать жизнь после страшной Гражданской войны – своеобразная поэзия русского забытья. Зритель постепенно втягивается в это настроение с помощью блеклых цветовых гамм, музыки и общей медитативности. Потерянность Никиты Фирсова передает Андрей Градов, который выглядит в кадре точно, как написано у Платонова: «Это был человек лет двадцати пяти от роду, со скромным, как бы постоянно опечаленным лицом – это выражение его лица происходило, может быть, не от грусти, а от сдержанной доброты характера либо от обычной сосредоточенности молодости». «Одинокий голос человека» - это экранизация повести «Река-потудань» нетипичного для Платонова произведения, (почти исключающего чернуху и хтонь) - тонкого и светло-лирического. Нет никаких сомнений, что Сокуров выбрал наиболее подходящего для себя автора – они похожи. Достоевский, за которого он возьмется позднее, бесцеремонно вонзает вилку в рану читателя и прокручивает, а Платонов в этой повести на удивление трепетно-заботлив. Он осторожно относится к каждой детали, к каждому слову. Платонов тонок и этичен, даже немного робок – точно такой же и Сокуров. Монтаж фильма крайне необычен, он вызвал критику Тарковского, который в целом очень хвалил фильм: впрочем, Сокуров отказался выслушивать эти упреки – мэтр был слишком фамильярен. Возникает ощущение, что это тональный монтаж, в основу которого Сокуров кладет музыку (Пендерецкого, Нуссио, Бурдова), которая скрепляет игровые сцены и фотографии. И насколько бы эти фотографии не были проникновенны, порой кажется, что они заполняют недоснятые пробелы. Все нарочито тихо, неразборчиво, безэмоционально. Это излюбленная манера Сокурова, которая прослеживается и в названиях (например, «Тихие страницы», «Одинокий голос…»). Он как будто нацелен на уничтожение любых стереотипов: у Сокурова темно (где надо бы посветлее), светло (где надо бы потемнее), тихо (где надо бы погромче) и т.д. Не думаю, что это какой-то протест, скорее осознанное движение в противоположную сторону от вылизанной кинематографичности, либо просто отсутствие у студента ВГИКА подходящей техники. Известно, что звук в фильме плохого качества. Была и реставрация, однако она не доступна и не думаю, что она бы принципиально общий посыл. Сокуров агрессивно воспринимает сравнение своих фильмов с Тарковским, однако посвящает ему свой фильм (с благодарностью за участие в судьбе картины); мало того – пасторальные виды, эстетика деревянного дома напоминают «Зеркало», а архитектурные ансамбли «Ностальгию». У Тарковского он наследует любовь к стихиям и природным явлениям. В одном из интервью, Сокуров рассказывает, что во времена «Одинокого голоса человека», он находился «в тяжелейшем положении – как студент и как человек!» То, что в итоге ему удалось создать произведение искусства, подтверждает формулу Тарковского, гласящую о том, что «Художник всегда испытывает давление и у него никогда не бывает идеальных условий для работы. А если бы были – то работа бы не состоялась. Он должен испытывать давление…» Вполне ясно, почему этот фильм вызывает ярость и почему он подлежал уничтожению. Разбитая, жертвенная и опустошенная Россия в контрапункт полным героического пафоса фильмам о гражданской войне не могла приглянуться руководству ВГИКА. А для простых зрителей в фильме слишком много иррационального. Для тех, кто не умеет наслаждаться неторопливой пустотностью, он может показаться и нестерпимо скучным. Затягивающий словно вязкие болота, складный разве что для эмпатов: сотканный из ощущений – «Одинокий голос человека».

По мне, экранизировать Платонова - дело гиблое. Кого угодно: Толстого, Достоевского, Булгакова с его говорящими котами, но не Платонова. Попробую пояснить. Конечно же можно обыграть сюжет, но с диалогами ничего не выйдет, иначе это уже совсем не Платонов. Герои Платонова в его произведениях говорят таким же удивительным самобытным языком, на котором пишется и текст от автора. По сути, вкладывая такие непривычные обороты в уста героев, автор делает своё произведение монолитным; его герои - продолжение его самого. Пример: '— Хоть они и большевики и великомученики своей идеи, — напутствовал Захар Павлович, — но тебе надо глядеть и глядеть. Помни — у тебя отец утонул, мать неизвестно кто, миллионы людей без души живут, — тут великое дело… Большевик должен иметь пустое сердце, чтобы туда все могло поместиться…' ('Чевенгур'). Или: 'Дванов близко подошел к красноармейцу, и он сознательно попросил его: — Закрой мне зрение! — и глядел, не моргая, засыхающими глазами, без всякой дрожи век.' ('Чевенгур'). Люди в реальности так не говорят. Герои Платонова говорят языком Платонова. В этом великолепие его произведений. И по-другому быть не может. Как же снять реалистичную кинокартину, не меняя прямой речи Платоновских героев? Поэтому, когда я в начальных титрах увидел: 'По мотивам произведений А. Платонова', меня это сразу нахмурило. Получилась мрачная 'тарковщина'. Но ведь Платонов не настолько мрачен: да, он глубокий философ, но он мастер сатиры и иронии. В фильме нет ни иронии, ни сатиры, да и философии почти нет. Впрочем, фильм сам по себе довольно самобытен, и за это нельзя его ругать. Но слишком мрачен, тяжёл. Настолько длиннющих кадров даже у Тарковского не сыскать. 5 из 10