Пространство для маневра

Конечно, герой Владимира Ерёмина самый интересный. Центральный и важнейший. Это, вообще, новый человек как будто, но... робостью томим... Формирующийся ещё человек, растущий, крепнущий, колеблющийся. По-настоящему же новый человек здесь - Егоров, новый начальник (Ромашин). Серьёзный, смелый, знающий себе цену, мудрый, с широким кругозором, крепкий профессионал и в то же время скромный, непритязательный, обыкновенный. Чеховский персонаж, по сути. Новым человек должен бы, по идее, быть Беляков, молодой и очень способный 30-летний конструктор. Ан нет, эта роль отведена герою Ромашина, человеку лет 45-47, крепкого, зрелого поколения... Вообще же, что любопытно: нет ни одного ходульного, отрицательного, пошлого персонажа, прямо, как в лучших образцах творчества позднего Чехова, все они располагают и раскрываются достаточно полно и объемно. Мне по душе герои Андрея Толубеева, Александра Пашутина (сыгранного без слов), Николая Гринько, Николая Караченцова. Особняком выступает женская половина (две трети) конструкторского отдела. Приятные молодые девушки возраста примерно 24-26: героини Чировой, Щепетновой, Яковлевой. Интересна роль матери-командирши, строгой тёщи, серой кардинальши в исполнении Ураловой. Меня этот фильм поражает сегодня таким точным попаданием в суть мелкой повседневной паутины производственных конфликтов, споров, столкновений. Молодое поколение и среднее, и старшее (Николай Гринько) - очень любопытное взаимодействие; жизнь, как в реальности - но всё же это всего лишь искусство, не реальная жизнь.

К явным достоинствам фильма я бы отнёс актёрский состав. Конечно – это не звёзды первой величины, но лица достаточно узнаваемые и ставшие популярными. Со временем. Благодаря этому лента не провисает, смотрится органично. Анатолий Ромашин и Зинаида Шарко, Евгения Уралова и Николай Караченцов, Александра Яковлева и Николай Гринько, Андрей Толубеев и Владимир Ерёмин. Вот такое многообразие. Причина такого «митинга» - сюжет в двух сериях с минимальными образами-характеристиками персон. Их мало показать – их надо одушевить. Придать форму, «причесать». Очеловечить. И плюс к этому – подтанцовка. Многоликая. С репликами и без. Вниманию зрителя – конструкторское бюро. Инженерия. Мозг промышленности. Коллектив советской эпохи. Предзакатное время строительства коммунизма. Последний год правления Л. И. Брежнева. Время застоя, как говорят теперь. Некая заторможенность. Общая. В мыслях, делах. И даже в людях. Итак, заторможенность. В полной развертке мы наблюдаем это в данной картине. А что вообще мы наблюдаем? Производственную драму? Да. Новый начальник отдела, только что назначенный и представленный руководителем, знакомит подчинённых со своими методами работы – больше доверия нижнему звену, разумное делегирование, умеренная свобода. Мерило – личная инициатива и ответственность. Творите. Дерзайте. Вы – боги. Так? Да. Для начала 80-х это определённый прорыв, новизна. Поначалу может показаться, что лента – новаторская, живая. С некой отличительной особенностью от своих «одноразовых» собратьев соцреализма, где «варят» сталь, выкашивают поля. Наверное, это так и есть. И в этом её примечательность. Некая незаурядность личности «босса». Однако, «второй слой начинки», на мой взгляд, более глубок и более интересен. Не явно, а скрытно, он проступает. Как? В чём это выражается? Правильней будет, для начала, переформулировать вопрос. Так производственная ли это драма? Нет. Никоим образом. Это и не драма вовсе. Жанр совершенно иной. Это ТРАГИФАРС! Вот так вот. ЗЛАЯ САТИРА! Зашифрованная смелость, если хотите. Упрёк-насмешка. Время такое, что иначе и преподнести нельзя. Не пропустят. Изомнут, изрежут. Оплюют ещё до похода к зрителю. В кабинетах художественного совета. Вновь та самая изнанка политического вывиха. Да, да застой. Пик явления. И для фильма нужны очки с ОПРЕДЕЛЁННОЙ ДИОПТРИЕЙ. Или микроскоп. Тогда явления станут явными. Перестанут ускользать. И их можно будет рассмотреть. Во всей красе. Застой. Отсутствие движения. Гнилостное болото. Всё это здесь. В этом мирке. И все наши горе-герои дети своего времени. Они несут отпечаток на себе. Олицетворяют чумные коридоры. Помилуйте, какие это к чертям собачьим конструкторы, воскликнул бы представитель социометрии, погружённый в эту среду и наблюдающий происходящие в ней процессы. И был бы совершенно прав. Чем они заняты на работе? Работой? Не смешите меня. Автор живописует данное общество широкими мазками, без приглаживания и без проборов. Дамы – сплетничают. Мужчины – спорт, кроссворды, учёт потери полезного времени. Трёп, трёп, трёп. Шарашка бездельников. О чём можно говорить, если ГЛАВНЫЙ КОНСТРУКТОР, одёргивая «стукача», замечает ему, - позвольте, наконец, мне самому заниматься моей работой, - и добавляет, - администрированием. ВО КАК! Есть ли искренняя увлечённость работой хоть у одного из этих «типов»? Пожалуй, у одного, действительно есть – кажется, Лаврецкий. Тот, что «двигает» всю эту «свору» - кандидатов, докторов своей светлой головой. И чьи идеи, все они присваивают, а разработки приписывают себе, ему отдавая должное как светочу их дела. История с мигающей, не загорающейся лампочкой, неправильно подсоединёнными проводами-кабелями выглядит как издевательство над инженерией, а ответственный за это персонаж Н. Караченцов, своим образом, отношением, багажом знаний, лишь усугубляет впечатление. Такова впрочем, характеристика и на его приятеля по КБ, персонаж В. Ерёмина – история с письмом. Весьма колоритны представительницы прекрасного пола. Блистает Зинаида Шарко. А роль у неё крошечная – поражая собеседника откровениями его подруги. Происходящее в его спальне, оказывается, - достояние отдела. И широко обсуждается. И удивлённая оторопь в мужских глазах. И раскрытый рот выброшенной на берег рыбы – кислорода, кислорода… Мне плохо. Вторит занозистостью Евгения Уралова – как питон заглотившая, предварительно удушив своими кольцами привлекательной обёртки внешности, двух птенцов-начальников, по всей видимости, людей, совершенно не искушённых в «подковёрной» борьбе – доносы, сигналы руководству, кляузы и поклёп. Мила. Мила. И хороша внешне. Но берегись, каждый сюда входящий. Готовит «сани для отъезда» третьему боссу. Смазывает их для скорости. Готовит его под откос. А Александра Яковлева? Что ж, здесь типаж известный, - «женись на мне солдатик». Из мужчин нельзя не отметить Николая Гринько. Наверное, как какая-то дополнительная шарада – это два голоса, которыми он говорит. Актёр частично переозвучен. В тех местах, где он боек до чрезвычайности – ни он. А где покоен – оставлен как есть. Самим собой. Это первое. А второе, самое-самое это его потуги на профессиональной почве. Ни кульмана тебе, ни ватмана. Фиксация происходящего. Окружение – на карандаш. Кто и что творит. Едва ли не по минутам. Ухохочимся. А в заключении о персонаже Анатолия Ромашина. Так кто он такой? Радикал? Прогрессивное начало? Мыслитель? Нет, нет, нет. Да, он, скорее всего способный инженер. Этим и выбился «в люди». Но он просто ПРИСПОСОБЛЕНЕЦ. Персонажа Н. Гринько, в его далёкой от истинной стези отдела «работе», он даже защищает. А почему? Понимает – перед ним ставленник «верхов». И с ним надо жить миром. Где же Ваши принципы, милейший? Куда они делись? Их нет. И не было никогда. А защита диссертации? Впервые решил «побуянить», а потом «голову в песок». Испуг. Спрятался «в домик» - свой мирок. А девочки, обманом ушедшие с работы в кино? Выговор? Поставил на вид? «Отшлёпал»? Ну, что Вы. Как можно? Единственная твёрдость – ПОСТАВИЛ НА МЕСТО зарвавшуюся «мегеру», заставил её бежать к покровителю с жалобой-челобитной. Вот здесь, БРАВО. Преуспел. Снимаю перед Вами шляпу. Необычное, недооцененное, забытое кино. Почти забытое. Приятного просмотра всем. 7 из 10