Интердевочка

Я практикующий психолог/психоаналитик, интерпретирую фильмы с необычной стороны. Она получает все, о чем мечтала. Она уезжает в “нормальную” жизнь, где есть деньги, стабильные отношения, безопасность. И в этот момент должно начаться счастье. Должно, но не начинается. Вопрос почему “живи да радуйся” не работает? Потому что в этой формуле нет того кто уже способен жить и радоваться, если убрать внешние ограничения. Мы видим что дело не в том что Таня оказалась не в тех условиях. До отъезда она существует в системе распознаваемых ролей: дочь, медсестра, проститутка. Каждая из этих ролей дает ей место и форму признания. Субъект тут не вопреки этим ролям, а благодаря им. Более того, именно их несовместимость создает напряжение, в котором она существует. Если исчезнет напряжение, исчезнет не только конфликт, но и сама точка, из которой она собирает себя. Отъезд разрушает не роли как таковые. Он разрушает пространство, в котором они имели смысл. Эти позиции больше не считываются, не распознаются, не находят отклика. Там, где раньше был даже конфликтный, но работающий порядок, возникает пустота. Таня теряет не просто социальную среду, она теряет возможность быть увиденной как кто-то. При этом она не освобождается от своих ролей. Она остается с ними, но уже без структуры, которая их удерживала. Она по-прежнему тело, функция, объект желания, но теперь это не вписано ни в какую систему, которая могла бы это оформить и ограничить. Она обнажена. Парадокс фильма в том, что выглядело как несвобода, на самом деле выполняло удерживающую функцию. Эти роли, со всеми их ограничениями и унижениями, давали ей возможность существовать как субъект в поле другого. Живи да радуйся не работает, потому что радость невозможна без адресации. Невозможно просто жить, если твое существование нигде не зафиксировано, не отражено, не признано. Психике нужен Другой, в котором она может себя обнаружить. Именно поэтому попытка начать с чистого листа оказывается не освобождением, а обнулением. Чтобы начать заново, нужно иметь точку, из которой это заново возможно. Нужно иметь доступ к собственному желанию, язык для его оформления, и кого-то, кто это выдержит. У Тани нет ни одного из этих элементов. Её желание всегда было через деньги, через мужчин, через фантазию о другой жизни. Когда эта фантазия реализуется, обнаруживается неприятная вещь: за ней нет ничего, что могло бы ее поддержать. Ее страдание это столкновение с пустотой, которая возникает, когда исчезает символическая опора. Она не тоскует по месту, она тоскует по возможности быть вписанной в ткань жизни. Иногда то, что мы принимается за несвободу, и есть единственное, что удерживает человека как субъекта.

Глазами немца эта картина - просто фэнтези! Что-то настолько далекое от реальности, как Никита Михалков от “Оскара”. Проститутки с чуть ли ни высшим образованием, подпольный профсоюз в тайном симбиозе с грозным КГБ, запредельная свобода в условиях жесткого контроля и томик родной поэзии как едва ли не несбыточная мечта простого гражданина. Простого - “как ты да я”, которому следовало бы думать о насущном, а не возвышенном! Интеллектуалу же немецкому фильм приоткроет еще не один интереснейший пласт познания русской жизнь. Даром, что государственный строй в стране давным-давно сменился и многие из рамочных условий действия в картине уже не современны. Табу в стране сплошных “табу” Минус на минус равняется плюс. И если в русском сознании и эта истина как прописная, так и относительная, то для немца все много проще: двойное отрицание в немецком языке, кроме диалектов, отсутствует. Фразу “это никогда не было' по-немецки должно трактовать как “нельзя сказать, что этого всегда не было”. Вот и табу в Советском Союзе, который у всех на устах как образчик тоталитарного государства с костлявой, но отнюдь не дряхлой, жилистой рукой всевидящего и никогда не дремлющего ока “Большого Брата” - представляются запретами абсолютными. Из которых нет исключений, и которые соблюдаются незыблемо. Но как в стране, где не было половых сношений, могут функционировать целые подпольные синдикаты по тем самым сношениям, но только за деньги? Да еще и за валюту, оборот которой - как оказывается - был под запретом. Что-то из серии торговли нарко-посылками из глухой Баварской деревеньки, реализуемыми в даркнете (нелегальном сегменте интернета) за “крипту” (кстати: рассказать об этом наигромчайшую истории немецкой криминалистики?). Да и как табу может знать неписанные послабки, к тому же, под покровом Советских силовиков? Выходит, государство было в деле?! Умом Россию не понять… А верить русским строго настрого запрещает Бондиана. Двойная жизнь на дне Да и дно тут у всех и всего двойное! Конечно, “Превращение” Кафки или “Джекил/Хайда” помнят только люди “вченые”. Но их дальние родственники, Джокер (тот самый, свеженький, Голливудский) или культовый главный герой “Бойцовского Клуба” всплывает в памяти и у немецкого простеца. Базовый культурный код - как примерный состав сборной Германии по футболу, анекдоты о Бельгийцах (и не просите меня, на моем канале их точно не будет) или разница между Биг Маком и Биг Тейсти. Все равно что лица с плаката “Их разыскивает полиция”: надо знать и точка. Вот и валютная проститутка Таня, как оборотень превращающаяся в мечту озабоченных мужчины, медсестру - одна из этих великих Янусов. Стразы и перья порока с первыми лучами солнца оборачивающиеся добрым и добропорядочным Советским белым халатом. Белые “Ночи Кабирии” сменяющиеся хмурыми больничными буднями по графику 'сутки через трое' (как в той песни с 'Садко 3000'). Стремительные скачки “Дневной красавицы” с презренного древнейшего социального дна на доску почета медработников Страны Советов. Умопомрачительно и непостижимо. Фантазия, критика или сатира? “Фантазия о жизни “как у нас”, Западной, продвинутой, свободной (от вмешательств в мораль и этику)? Где каждый может выехать заграницу, снять девочку, копить валюту или читать любимых поэтов.” - подумает зритель невнимательный. Сторонник политиканства же непременно увидит в фильме “антисоветскую критику” с посылом: “вот, они простого человека душили запретами и рамками, а сами поставляли нужным иностранцам наше главное сокровище - девушек!” Любитель же почитать между строк… просто досмотрит до фееричной сцены допроса “интердевочек” хорошо знакомыми им по имени “людьми в штатском” и рассмеется. От души, гулко и смачно. Окончательно убедившись, что кино это откровенно до всякой наготы, хотя откровенных сцен в нем и нету. И что “между строк” вычитывать ничего не придется: все зрителю преподнесено на блюдечке с золотой каёмочкой. И лживость государственных структур (а где не так?), и притворство швейцара в поисках “чирика” (кстати: насколько это много?), и обаятельнейший и такой игривый русский таксист с улыбкой Гагарина, и даже мастерица притворства и камуфляжа, Таня. И все таки это драмеди Если не трагикомедия. Безысходность человека мечтающего материально (да и не только) “выйти из ряда вон”(с), отведать запретной сладкой жизни, которая толкает Танину соседку, юную русскую красавицу как о ней можно только мечтать в Германии, на “валютную панель”. Хтонь “панельного стона”(с) Ленинградского пригорода, где 'пьяный батя' не умеет выразить любовь к жене иными средствами, кроме побоев. Вероломное предательство Тани и биологическим отцом, и “коллегами” по интер-цеху, решающими нажиться на ее скором отъезде. Наконец, сама нескончаемая “русская тоска” бывшей Тани, ставшей Мадам Ларсен по паспорту, но не по сути. Притча о несовместимости менталитетов и привычек, а также о том, что стереотипы, как правило, сильнее большинства людей (охотно допускаю, что в реальной жизни шведский муж Тани лишился бы работы за брак с ней. А клеймо “русской шлюхи” прилипло бы к ней как мокрый осенний лист, даже будь она в прошлом девственницей до первой брачной ночи). Все это заставляет пролить слезу и задуматься: еще драма или уже трагедiя? Концовка расставляет все точки над i. В заключение: отличное - условно - развлекательное кино, умело затрагивающее весь спектр зрительских эмоций и позволяющие эмоционально перезагрузится. Кино, которое могли снять только русские люди и только о себе: колоритнейшие представители самых разных “сословий” ярко изображены на масштабном полотне, так и приглашая приехать в Россию, или - как минимум - посмотреть еще что-то русское. Картина “живенькая”, игривая, ироничная, но при этом очень человечная. Последнее особенно ценно во времена, когда добра на экране - пусть просто в виде понимающего взгляда создателей на своих героинь и героев - дождаться очень непросто. А еще, мне сразу вспомнилась “Обычная женщина” - ну чем не развитие той же тему: а) про женщину, “которая могёт”, б) про двойную жизнь, в) про “пониженную социальную ответственность”? Филипп | Из Германии да в Россию | Чел с Европы