2081

«Говорит мне справедливость: «люди не равны». И они не должны быть равны!» Фридрих Ницше 2081 год – время последних людей… Короткометражный фильм антиутопия повествует об обществе тотального эгалитаризма. Все люди при помощи репрессивных приспособлений уравнителей (наручников, колодок, цепей, гирей, наушников и т.п.) насильственным образом приведены к некому единому общему знаменателю. Государство проводит политику репрессии экстраординарности. Служба равноправия неусыпно следит за тем, чтобы все граждане социума сохраняли равноневозможное для творческой самореализации усреднено-бездарное состояние. Зависть неспособных к более талантливым взяла над последними верх и впитала их в себя. Теперь все однообразно равны в своей посредственности. Едкий сарказм создателей короткометражки рисует перед нами общество, где балерины танцуют на сцене с веригами, где лучшие музыканты должны стараться играть наравне с худшими, где заика в той же степени что и ритор имеет возможность быть телеведущим. Это ужасное общество в равной степени заслуженное всеми сторонниками радикального уравнения в правах и возможностях.

В жизни бы не притронулась к написанию отзыва на этот фильм, если бы не нынешнее занятие по философии. Что можно сказать о фильме «2081»? Некоторые спустя эти 26 минут напишут на каком-нибудь ютубе нечто вроде «короткометражка с глубоким смыслом», «поучительный фильм» и т.д., но давайте не будем спешить. Во-первых, невозможно говорить об этой ленте, не приплетая содержание рассказа Курта Воннегута. По просмотре фильма складывается несколько разнящееся с полученным от источника впечатлением, связанное, прежде всего, с разворачиванием сюжета: в какой-то момент кажется, будто главный герой сейчас пройдется по баррикадам Парижа, напевая марсельезу. Немудрено, ведь из вонненгутовского Харрисона Бержерона создатели умудрились скроить типичный образчик белокурого, на редкость красивого, будто бы француза-революционера, возгласами поднимающего толпу на борьбу за «Liberte, Egalite, Fraternite». Таков ли Харрисон? Утвердительно можно сказать, что фильм по сравнению с источником пестрит разнообразными дефектами смыслового характера. Раз все вдруг стали такими до абсурда равными, то почему же посуду моет жена Бержерона-старшего, вяжет тоже она. Не правильнее ли говорить о подобном дотошном равенстве хотя бы на уровне такой простой категории, как пол, а уж после приниматься за более неоднозначные (ум, красота, здоровье). Полбеды, если с этими самыми «неоднозначными» создателям все-таки удалось бы справиться, так нет же. Что зритель видит перед собой? Равенство в красоте? Положительно нет, а положительно, в первую очередь потому, что фильм доставляет эстетическое наслаждение: балерины в загадочных масках, очаровательный юноша, завораживающие музыканты. Но именно такое впечатление срубает на корню идею равенства в красоте жителей планеты 2081 по версии Вонненгута: из рассказа мы помним, что юноша был красив, поэтому ему брили брови и красили черным зубы, здесь же он ни больше ни меньше Аполлон; балерины были привлекательны, поэтому их облекли в устрашающие маски. В фильме же нам открывается красота без равенства ее. Более того, весь этот получасовой хронометраж не дает в полной мере осознать идею «наушников» и их воздействия на отца главного героя (равенство ума). Отвлечемся от сопоставления и сосредоточимся на главном – критике в фильме идеи равенства как заведомо приводящей к большему неравенству, нежели было до того. Если бы все были равными по уму, то кто же, позвольте спросить, управлял бы целой системой? Кучка умов посредственных наверняка не в состоянии была бы обеспечить поддержание жизни в этой службе равноправия США. Что, просчитались с элементами уравнителя? Свобода, не предполагающая равенства, в этом художественном мире ставится превыше всего. Только чего она стоит, такая свобода? Можно кидаться расхожими фразами по типу «Live free or die» из того же фильма, ни на йоту не приблизившись на деле к этому самому идеалу свободы. Идея равенства здесь утрируется, хотя на самом деле была, есть и будет являться идеалом, к которому человечество всегда будет стремиться. В противном случае прав был Ницше, утверждая, что человек всего лишь мост. А человек, как нам хорошо известно, нисколько не занимает место этого пограничного сооружения, он паломник в мир свободы, равенства и братства!