Комната в Риме

Первый англоязычный фильм Хулио Медема стоит особняком на фоне прочих его работ не только в силу лингвистических особенностей: «Комната в Риме» примечательна еще и тем, что поставлена не по оригинальному сценарию. Её можно трактовать как вольный пересказ картины «В постели» Матиаса Бизе с той разницей, что в оригинале герои были разнополыми. Имя сценариста Хулио Рохаса упомянуто в титрах, так что ни о каком плагиате, разумеется, речь не идет. Восприятие ленты зависит исключительно от тех ожиданий, которые так или иначе возникают у зрителя перед просмотром. Если у кого-то есть желание окунуться в лесбийскую эротику, не заморачиваясь подтекстами, то этого добра тут сполна – правда, героини всё-таки не все два часа занимаются любовью, так что придется потерпеть женские разговоры о том, о сем. Если, напротив, привлекают диалоги, то в этом отношении Медем создаёт, пожалуй, лучшее своё полотно: девушки рассказывают истории одну за другой, словно нанизывая бусы, и не всегда понятно, какая бусина по-настоящему драгоценная, а какая – просто искусная имитация. Наконец, «Комната в Риме» – фильм о внезапно вспыхнувшей страсти и той откровенности, той иррациональной глубокой связи, которая бывает только между совершенно незнакомыми людьми (парадокс незнакомцев в поезде). И снова Медем демонстрирует класс, завершая рассказ самым подходящим и светлым финалом. Елена Анайя и Наташа Яровенко составляют интересный дуэт, причем если это игра на контрастах, то контрастирует не только внешность и этническая принадлежность женщин: как ни крути, Елена – актриса совсем другого класса. Конечно, по сюжету Наташа должна быть именно холодной русской красавицей, по, к сожалению, это пока единственное доступное для неё амплуа. Повторюсь – в авторский замысел это вписывается, поэтому в контексте данной картины комментировать актерские таланты Яровенко представляется избыточным. Стихи и проза, лёд и пламень – так должно быть, и здесь это органично. Тем интереснее смотреть, как огонь Елены периодически подтапливает лёд и Наташа выдает искренние эмоциональные всплески. Возможно, в этом и заключен глубинный смысл такого неожиданного на первый взгляд кастинга. Если говорить о других приятных деталях, то в первую очередь хочется отметить операторскую работу Алекса Каталана – порой он выдаёт абсолютно волшебные проезды, да и в целом его обращение с камерой тянет на почти эталонное. Над саундтреком традиционно поработала Джоселин Пук – ее узнаваемая музыка давно стала визитной карточкой фильмов Медема. Что до минусов, то кому-то наверняка не понравится объективная затянутость для довольно скромного хронометража, да и в эксплуатации обнаженки режиссера обвинит немалое количество зрителей. Конечно, у того же Линча в «Малхолланд» эротические сцены были куда более стильными и тонкими, но «Комната в Риме» – вещь самобытная, очень камерная и интимная. Она понравится далеко не каждому, и более того, даже не каждому поклоннику Медема, но свою нишу непременно найдет.

Тело как улитка Длинноногая русская блондинка Наташа во время пребывания в Риме позволяет себе увлечься резвой испанкой Альбой. Та заманивает русситу в гостиничный номер, и, раздев до самого конца, укладывает с собой в постель. Ночь, проведённая в бесконечной болтовне, неловких кувырканиях и быстрых оргазмах, заканчивается утренним расставанием… И на старуху бывает проруха. И на Медема случилась проблема. Разместив двух, по большей части обнажённых, актрис в гостиничном номере итальянской столицы, и заставив их нести всякую драматургическую околесицу, культовый испанский режиссёр снял откровенно эксплуатационное кино, паразитирующее на женском теле. Что выглядит очень странным, поскольку Хулио Медем, всегда в той или иной степени тяготевший к эротической тематике, до сих пор обходился с ней бережно и даже поэтично. Здесь же у него получился неожиданный пук (не путать с Pook - фамилией композитора фильма), опустивший его профессиональное достоинство не только ниже плинтуса, но ниже свинтуса. Дикую самоуверенность, и даже наглость, представленную вызывающим по уровню бестолковости сценарием, будто бы извлеченным из купленных в соседнем киоске дамских романов в мягких обложках, не заметит только тот, кто сам такие романы сочиняет. Но и этим Медем (ещё и как соавтор сценария), похоже, не ограничился, предоставив компьютеру переработку основных сюжетных мотивов того художественного ширпотреба, что так любят почитывать в дороге путешественницы средних лет. Выданная думающей машиной компиляция - из самых расхожих макулатурных историй – и стала основой тех баек, которые без устали травят друг другу две любовницы на одну ночь. Зачем Медему понадобился этот кич, Хулио его знает. И ладно бы это был просто кич, но ведь это же кич кичевич кичев. Каких поискать. Я, конечно, могу допустить, что 50-летнего испанца торкнула первая седина в бороду, и бес в его ребре захотел провести пару недель в окружении сразу двух голых женщин. Да заодно ещё и поучить их, как надо правильно оглаживать девичьи прелести, перетекая, аки улитка, с правого бедра на левую ягодицу, а затем обратно. И надо полагать, что имея статусное имя, особого труда развести продюсеров на пару сотен тысяч евро не составило большого труда. Недорогие интерьерные съёмки в гостиничном номере ничего другого, кроме удовольствия для всех участников этой кинематографической пати, не сулили. Даже для зрителей, которых в итоге оказалось так мало, что забрасывать экран помидорами и тухлыми яйцами было, в общем-то, и некому. В этой связи удивляют разве что некоторые восторженные барышни, которые узрели в неприкрытом медемовском трэше «песнь песней чувственной лесбийской любви». Мне же представляется, что после данного кинца-фильмеца все сознательные лесбиянки должны были тут же обратиться в осознанные феминистки и, выстроившись в колонны, отправиться куда-нибудь демаршем - по главной улице - с лозунгами и речёвками, типа: «Кто убьёт Медема Хулио / Тому бы дружно вдули мы». Уверен, что желающие нашлись бы…