Три тополя на Плющихе

Держать интригу - одно, а заставлять читателя ждать - совсем другое. Если о заглавной песне из “Трех тополей” я писал еще века назад, то сам фильм давно просился “в печать”. Слишком давно. Посмотрев на последние “грузные” публикации, я решил, что сегодня время Света. Именно Свет старые фильмы - в своих лучших образцах, конечно - нередко доносят до нас так бережно и заботливо, как в современном кинематографе стало немодно. И если брать советские фильмы о любви, этот - уверен - достоин того, чтобы его “крутили” на весь свет:) Лавстори, которой не хватает Фильмов о любви, которые кончаются единением двух одиноких душ - предостаточно. Они бывает как талантливыми, так и посредственными. В сравнительно современном кино - менее аскетичными, в стародавние времена - вполне целомудренными. Но вот таких, где и любовь-то по сути остается узником недосказанности, где не звучит громких признаний и экран не озаряют крупные планы постановочных поцелуев - единицы. А ведь если вдуматься, любовь - материя негромкая. Просто спросить “как спалось?”, просто сказать “на улице дождь, не забудь зонтик!”, просто смотреть в одном направлении. Но непременно в одном, и дышать одним воздухом. Любовь - нечто воздушное, эфемерное, слову неподвластное. И именно поэтому рассказ о сельской жительнице, оказавшейся - на взгляд материалиста - “случайным' пассажиром одинокого и иссохшего без любви таксиста - выдающаяся метафора “любви”. Которая дышит, “идеже хощет” (Ин. 3:8). Хэппи-энд “для совести, а не для радости”(с) Всем нам хотелось бы, чтобы главная героиня, Нюрка - которой Анной Григорьевной слыть не судьба, выбежала бы в кульминационной сцене картины к таксисту, полюбившему ее так нежно и беззаветно. Но что движет нами в этом желании? Не эгоизм ли это? Не хочется ли нам доставить удовольствие себе родимым пронзительной сценой счастья, которое уже вскоре сломает судьбы членов целой семьи. Крепкой, крестьянской, зажиточной и очень дружной. В сегодняшней парадигме все это несущественно: “жить надо здесь и сейчас.” Так говорят психологи, так поют глянцевые журналы, это же проповедуют в массовой культуре. Давая индульгенцию каждому, кто склонен потворствовать сиюмитнутому порыву, “чтобы не было фрустрации.” А является ли разовое удовлетворение залогом счастья - остается вопросом подвешенным. Я вот склоняюсь к тому, что Нюрке в естественной среде обитания лучше, тем более сейчас, когда она познала настоящую нежность, любовь пронзительную. Любовь, которую у нее уже никто и ничто не заберет, и которую она тайно и благоговейно привнесёт в свою семейную жизнь, обновляя ее новыми красками. Что тут немцу не понять? Прекрасная история о крестьянах, которых и в Германии более чем хватает - именно таких, зажиточных, крепко стоящих на ногах, трудолюбивых и держащих хозяйство в умелых руках. Одинокий городской таксист, простой, открытый, искренний. Живой и способный на чувство - именно таким, уверен, мыслит себя каждый таксист в Германии. И пусть ему до этого образа на деле далеко - хорошо, когда у человека есть мечта, в т. ч. о себе любимом в максимально возможном пределе. Разговорчивый, как все таксисты в Германии. Необычный, потому как совершенно не меркантильный - что тоже хорошо, ведь киногерой интересно тем, что “в жизни так не бывает”. Утрированная жесткость и властолюбие Нюркиного мужа, конечно, смотрятся вызывающе - но это можно принять за необходимый допуск. Для нагнетания напряжения. А еще совершенно обезоруживает своей славянской самобытностью пытливая и женственная натура Нюры: только вспомните, как едва попав в город, она начинает прямо в такси подстраивать свой туалет под столичных модниц. Такого от немки не дождаться. Ну и наконец, красиво здесь все - от укатистой сельской чаровницы Нюры, до образцовой русской эко-избы (из натурального дерева!) и живописнейших сельских пейзажей или такой чистой и полу-пустой (в сравнении с 21-м веком) Москвы. Своеобразное роуд-муви в рамках отдельно взятых мирим-маршрутов (на селе и в центре Москвы). И, конечно же, незабываемая “Нежность”, которая в исполнении Дорониной мне нравится даже больше, чем в “профессиональном” исполнении эстрадных див. Чего только стоит это “ооой!” - русская заплачка о не сбывшемся. Скромный вздох о том, что каникулы удались и пора возвращаться в быт, туда, где тебя ждут и без тебя все невозможно. Филипп | Из Германии да в Россию | Чел с Европы

Фильм, снятый по рассказу А.М. Борщаговского «Три тополя на Шаболовке», затмил собой первоисточник и на протяжении почти шестидесяти лет не теряет своей актуальности. На первом месте в картине стоит яркая эмоциональная вспышка, искренняя и простая, но трудно досягаемая. Два часа - мгновение, изменившее жизнь навсегда. Деревенская работящая женщина, жена, мать двоих детей Нюра приезжает в Москву, чтобы продать домашнюю ветчину и навестить «непутевую» золовку. Саша, интеллигентный и молчаливый водитель такси в большом городе, решает ее подвезти. У нее семья и соседи, у него каждый день новые пассажиры. Людей вокруг много, а все равно одиноко. О любви вслух не сказано ни слова, но под песню Александры Пахмутовой «Нежность» случается нежность. Ведь именно ее так не хватает главным героям. «Я в классе лучше всех по французскому, а понимаю только некоторые слова», - сказала дочка Анны Григорьевны. Вот и сама Нюра, лучше всех в классе по семейной жизни, а любви не чувствует и не понимает. Александр разжигает в ней почти потухший огонек, но почему тогда она не выходит на встречу с ним? Дело не только в чести, воспитании и нравственности, а еще в том, что в таком случае вся магия рухнула бы. Пусть и печальный, но теплый след в душе Нюры оставила эта встреча. Она всегда будет помнить дождливый день и несколько часов, проведенные в такси, вместе с Сашей. Невольно на ум приходят параллели с «Евгением Онегиным» А.С. Пушкина и рассказом «На разъезде» И.А. Куприна. Если в первом произведении адюльтер не состоялся, то во втором - героиня, оказавшись на разъезде (и буквально, и метафорически), поддается искушению и сбегает от мужа. Режиссер Лиознова дала зрителям возможность с трепетом прожить местами забавную, местами трагичную, но теплую и уютную историю о «неслучившейся» любви.