Суспирия

Для меня фильмы, в которых появляется Тильда Суинтон - зона моего пристального внимания. Истории, в которых появляется она, всегда приятно смотреть, она крадет каждый кадр с собой. Я наблюдаю за картинами, в которыми она появляется еще с экранизации Вирджинии Вулф 'Орландо', где Тильда перевоплотилась в образ томного влюбленного юноши. И вот, недавно мне на глаза попалась картина Лука Гуаданьино 'Суспирия'. Я понял, что посмотреть ее будет неплохим времяпровождением на вечер пятницы. И да, я не просчитался, после просмотра я жестко загрузился, фильм оказался наполнен различными галлюцинациями, символами. Меня с головой затянуло в эту историю, но я, все чувствовал, что смысл картины утекает у меня сквозь пальцы, я никак не мог зацепиться за него. Что же, по итогу, осталось у меня после этой истории? Основная тема картины - танец, магическая, даже ритуальная его составляющая. Движения в этом кино покорили меня. Они абсолютно первобытные, дикие, наполненные скованной агрессией. Именно с танцев стартует завязка фильма, когда юная рыжеволосая красавица Сьюзи Бэннион ищет развития своему таланту в немецкой балетной школе Tanz. Но в ней она находит не просто женщин, увлеченных танцев, а тайну, некую силу. Сьюзи начинают постепенно втягивать в дела студии. Но, на удивление, это не полностью оригинальная история. Фильм 2018 года - это переосмысление одноименной истории 1977 года. Тогда Дарио Ардженто представил миру свою версию истории. Интересный момент, что режиссер фильма 2018 года сам когда-то в детстве получил опыт знакомства с экранизацией 1977 года, этот опыт сильно повлиял на его взгляд на искусство. Вообще, мне казалось, что обе истории - это экранизации какого-то романа, но я искал оригинальный роман, но не нашел. Как понял, 'Суспирия' - это сборная солянка из историй из жизни знакомых режиссера, некоторых мифологических моментов из книги английского писателя Томаса де Квинси. Мне даже немного жаль, что нет романа на эту тему, потому, что тот мир, который показал нам Лука Гуаданьино заслуживает более глубокого погружения. К сожалению, мне не хватило происходящего на экране, осталось чувство легкого голода до происходящего. Отмечу, что сам Лука, имел хороший опыт именно в создании документального кино. А, вот, в плане художественного кино, у него есть в списках работ странная картина про любовь мальчика и взрослого мужчины, с неплохой узнаваемостью, но не очень приятным сюжетом. Поэтому, для меня чуть удивительно, что он взялся за такое артхаусное кино. Взялся, и в каком-то плане, у него получилось. Есть, все же, слабые моменты в этой истории, ощущение, что сюжет истории немного разваливается, в голове, при первом просмотре, история не собирается в одно. То, есть, часть аудитории просто теряется, не сумев пробраться через спирали происходящего. Английский музыкант Том Йорк, вдохновившись музыкой старого 'Бегущего по лезвию' подготовил музыкальное сопровождение для 'Суспирии'. В целом, музыка в кино получилась такая же необычная, как и происходящее на экране, я такое одобряю, поэтому с радостью пополнил свой плейлист ею. Кстати, отдельный респект за 'жужалки' в фильме и дрожание клавиш. По телу от этих переливов бежали мурашки. Кстати, слово суспирия оказалось новым для меня и, я решил все же узнать, что оно означает, оказывается, что переводится оно, как 'вздох', хотя, исходя из контекста, могут быть и подтексты. Есть, кстати большая схожесть с 'Солнцестоянием', где так же раскрывалась тема женского начала в некоем мистическо- религиозном амплуа с пугающими музыкальными вставками и ритуальными плясками. Однако, 'Суспирия' больше напоминает какую-то жесткую версию 'Лебединого озера'. Мне в голову врезалась сцена, где они танцуют в красной бахроме, очень уж это было красиво. Кстати, самоценность танцевальных сцен велика и без кино, их прекрасно можно воспринимать как отдельное произведение искусства. 5 из 10

Новый «Суспирия» – ремейк классического фильма Дарио Ардженто 1977г. – свидетельствует о том, в каком идейном тупике сегодня находятся режиссеры, подходящие к работе с энтузиазмом и креативом. Фабула знакома: юная американка прибывает в Германию для обучения в балетной школе, но вскоре с ней начинает творится неладное, снятся зловещие сны, исчезает подруга. Фильм перегружен смыслами: при грозном феминистском месседже он избыточно отвлекается на политику. Действие происходит в 77-м в Берлине во время т.н. Немецкой осени: протесты, RAF, захват самолета, смерть лидеров фракции. Даже непосвященный зритель получит информации сполна. Так режиссер отсылает к работам авторов Нового немецкого кино вроде Фасбиндера. Так выражается его невнятная попытка ввести мотив исторической вины и памяти, с которым работали кинематографисты волны. То, что фильм вдохновлен немецким кино того периода (а не итальянским джалло), понятно по тщательно стерилизованной блеклости Берлина. Множество приемов прекрасно воссоздают стилистику кино 70-х: среди них зумы, общие планы, два фокуса в кадре, а благодаря приглушенной колористике вообще порой можно принять «Суспирию» за фильм пятидесятилетней давности, например, какой-нибудь триллер Полански. Впрочем, по наполнению фильм скорее близок к Маргарет фон Тротта с ее галерей женских персонажей. Бесконечно далёк фильм от своего прототипа, у которого он лихо заимствует лишь неистовое эстетство. От совершенства линий в кадре и колюще-режущего монтажа может даже затошнить. 'Суспирия' Ардженто когда-то стала художественным изыском, ярким пятном в истории хоррора. Все необыкновенные, противоречащие метафизике хоррора элементы художественного оформления фильма намеренно превращали его в картинку, в музейный объект, открытый для интерпретаций. Их, эти средства изобразительности, Гуаданьино вворачивает в новый фильм в современном модном ключе (симметричность в кадре, подробность танцевальных сцен, элементы боди-хоррора ловко соседствуют с стилизацией под 70-е), вот только не даёт никакого простора. Там где Ардженто в своих фильмах о «трёх матерях» рассуждает о женской психологии, сексуальности, смерти и патологии убийства, водя героинь по лабиринтам и открывая перед ними чёрные двери, Гуаданьино топорно обыгрывает темы женской эмансипации и травматического опыта, предлагая метафоры для половых органов. Яркое отличие ремейка от оригинала, умелое воссоздание духа 70-х, интересные решения вроде обращения к боди-хоррору, музыка и Тильда Суинтон – достоинства картины, за которыми стоит вторичность идей.