Раба любви

Посмотрела удивительный фильм Михалкова. Раба любви. Очень красивый, трогательный и грустный фильм о стране, которую мы потеряли. Музыка, операторская работа.. игра актёров: Калягин, Басилашвилли, Елена Соловей, Михалков и многие другие. Это просто какой-то непередаваемый праздник. Я непрерывно чувствую всем телом то лето, те листья, то море... особенно остро ощущается та тоска по контакту с природой, сидя тут взаперти бетона. Игра полутонов. Света, листьев...шляп и шарфов. Лета...белых одежд...и между всем так играючи показана контр разведка...гражданская война. Кто прав? Кто виноват? Кто сохранит жизнь своим детям, своей семье и своему делу...живет ли? Или тот, кто ломанется защищать страну и погибнет. И защитит ли... Между всем этим любовь. Попытка сделать что-то важное в жизни. Нежелание кого-то в этом участвовать. Концовка очень сильная. И трагическая. Но иначе быть не могло.

Во втором своем полнометражном фильме Михалков в условиях советской цензуры попытался дать образ утраченной, ушедшей России, сметенной революцией и гражданской войной. «Раба любви» - история не столько о романтических отношениях известной кинодивы и большевика-подпольщика, сколько о волшебной силе кино, способной воскрешать образы утраченного прошлого. Иногда кажется, что фильмы, в которых снимается Ольга Вознесенская, - типичная салонная халтура в духе лент Евгения Бауэра, ненужная новому миру. С другой стороны, зачем тогда режиссеру столь возвышенной музыкальное сопровождение сцен, где герои снимают кино, отдыхают и признаются друг другу в любви? Ведь первая попытка героя Нахапетова признаться в своем подпольном статусе идет на воне ураганного ветра, разрушающего идиллию любви и счастья. Позднее в сценах воспоминаний главного героя в «Солнечном ударе» режиссер вновь вернется к образам-метафорам из «Рабы любви» вроде улетевшего шарфа. Нет, как бы не казалось, что это фильм, прославляющий революцию, как и якобы «Свой среди чужих…», это все же всего лишь уловка для избегания цензурных кар. «Раба любви» - удивительно тонкое, нежное, возвышенное рассуждение о людях и мире, уничтоженных революцией, в центре которых она, Ольга Вознесенская, сыгранная Еленой Соловей столь запоминающейся, что и потом, то есть после второго, третьего и иных пересмотрах остающаяся в памяти зрителя образом, в который невозможно не влюбиться. И ее финальные слова: «Вы – звери, господа», - обращены, конечно, по замыслу режиссера, не к белым офицерам, а к тем, кто разрушил страну во имя иллюзорной утопии, кто разжег огонь братоубийственной гражданской войны. Да, юг России, который в те годы контролировала Добровольческая армия, стал в этой картине островком утраченной жизни той, прежней России, и белый террор здесь изображен столь живописно, а усилия большевиков-подпольщиков столь романтически, что зрителю легко обмануться. Но все же мне представляется, что иначе высказать то, что хотел Михалков было просто нельзя, цензура бы не позволила. А так мы получили романтический фильм о возвышающей силе искусства, спасающей даже тогда, когда надежды вроде бы нет. Однако, как бы ни были хороши два ранних фильма Михалкова, он буквально обрел себя лишь позже – в экранизациях русской классики, где можно было уже не идти на компромиссы с цензурой и высказываться о том, что он хотел донести до зрителя, открыто.