Хижина в лесу

Представляю, какой эффект произвёл фильм в год выхода, ибо даже с опозданием он на меня произвёл впечатление неизгладимое и ярчайшее. Всё, от классного, закрученного и стёбного сценария до отменной режиссуры и типажей, выполнено великолепно. Слэшерные и хоррорные клише — от целых сцен до диалогов и образов — обыграно со страстью и недюжей фантазией, а уж когда наступает финальная треть, тут действо с ноги срывается в такой бешеный отрыв, что аж дух захватывает. Ну и какой хоррор-слэшер, пусть и юморной с иронией, без кровищ и расчленения — и здесь всё эффектно и ярко, фанаты подобного явно не ушли убиженными и получили порцию с горкой. Актёры на своих местах — и молодёжь и постарше — каждый на своём месте, отыгрывают с огоньком и задором. Настоящая командная игра, и каждый тут получил свои 5 минут славы. Особенно впечатлил Фрэн Кранц, который находился в вечном дурмане — шикарно прописано и сыграно. Ну и Сигурни видеть всегда чертовски приятно, даже если заскочила на огонёк ненадолго. В общем, это чистый незамутнённый восторг. Редкий случай талантливо и со вкусом сделанного эксперимента — неожиданного и дьявольски увлекательного. Полный улёт! 9 из 10

Создатели этого куска искусства решили препарировать жанровый труп, чтобы посмотреть, как в нём копошатся личинки. Ты получаешь знакомую до зубной боли завязку, к которой степлером прибили корпоративный регламент. Это попытка скрестить первобытный ужас с офисной рутиной. Жуткая сказка, где вместо древнего зла выступает менеджер среднего звена с распечатанной таблицей эффективности. Всё работает как швейцарские часы, залитые свежей кровью. Механизм тикает, кости хрустят, а мир просто наблюдает за тем, как шестерёнки перемалывают чужую молодость. Экшен здесь напоминает пьяную драку на сельской свадьбе, где каждый принёс из дома заточку. «Едем в лес, чтоб влезть в замес — вот такой у нас процесс» На убой отправляется классический набор пушечного мяса. В авангарде шагает Курт, сыгранный ещё не опухшим от голливудского пафоса Крисом Хемсвортом. Он отыгрывает тупого альфа-самца с грацией бетонного блока. Рядом с ним мнётся Дана в исполнении Кристен Коннолли — обязательная девственница. Её главная суперспособность заключается в умении вовремя спотыкаться и громко визжать. Разбавляют эту компанию Джулс (Анна Хатчисон), работающая ходячим диспенсером гормонов, и Холден (Джесси Уильямс). Этот парень — местный интеллектуал, чьи мозги будут отлично смотреться на коре старой сосны. Они грузятся в ржавый фургон и едут навстречу своей гибели с энтузиазмом свиней, бегущих на звук точильного камня. Герои принимают идиотские решения не из-за врождённой тупости. Их просто пичкают невидимой химией, превращая выживание в дешёвый фарс. «Клерк в рубашке пьёт из чашки, пока студентам рвут ляжки» Истинное зло всегда носит бейджик и пьёт остывший кофе из пластикового стакана. Главные кукловоды этого кровавого цирка — Ситтерсон (Ричард Дженкинс) и Хэдли (Брэдли Уитфорд). Они сидят в стерильном бункере и делают ставки на то, какая именно хтонь сегодня выпотрошит молодёжь. Убийство для них — это не акт первобытной страсти. Это тупое закрытие квартального плана. Клерки отправляют подростков на тот свет с равнодушием сантехника, пробивающего засор в унитазе. Эта бюрократическая отстранённость — самый злой плевок в лицо мистике. Насилие поставлено на конвейер. Мы видим, как на ухоженной фабрике крутят липкую колбасу из чужих надежд и страхов. «Косячок зажат в руке — смерть шагает налегке» Но в любой идеальной системе рано или поздно срывает резьбу. На сцену вываливается Марти (Фрэн Кранц). Это штатный укурыш с паранойей размером с орбитальную станцию. Он вдыхает столько дыма, что химия корпорации просто растворяется в его токсичном лёгком. Его шизофрения внезапно оказывается самым крепким щитом от искусственной реальности. Пока остальные покорно отыгрывают свои прописанные роли, этот блаженный дурак видит нитки марионеток. Он похож на городского сумасшедшего, который орёт правду в пылающем борделе. Его инстинкт выживания включается ровно в тот момент, когда окружающий ад начинает совпадать с его ежедневными трипами. «Лифт открылся, фарш полился — бог подземный разозлился» Когда стартует третий акт, у этого аттракциона окончательно отрывает тормоза. Двери лифтов разъезжаются, и наружу выплёскивается концентрированный хаос. Толпа фольклорных тварей штурмует стеклянные офисы, словно деревенские алкаши ларёк с палёной водкой. Охранников крошат в капусту, а полы заливает густой жижей. Кровь льётся, как прокисший борщ из перевёрнутой кастрюли. Среди всего этого балагана появляется Режиссёр (Сигурни Уивер). Она пытается успокоить стихию тоном уставшей школьной учительницы. Она — тот самый кризис-менеджер, которого вызывают, когда фундамент здания уже превратился в пепел. «Мир в труху, а мы в соку — подставляй свою щеку» Ритуал даёт сбой. Древние боги просыпаются с жесточайшего похмелья. Эти гигантские подземные твари требуют своей порции мяса, как злой арендодатель требует плату за халупу. История показывает огромный кукиш всем правилам, весело подмигивает и нажимает на кнопку детонатора. Мир летит в тартарары, потому что договор был нарушен. Но деконструкция — это лишь груда кирпичей, оставшаяся от разобранного здания. Когда тебе показали все спрятанные трубы и канализацию, магия растворяется в воздухе. Ты цинично ухмыляешься, вытираешь чужую кровь с ботинок и равнодушно шагаешь прямо в эпицентр взрыва. Мы рождаемся в сгустках слизи, барахтаемся в запрограммированном бреду и сдыхаем ради секундной потехи гигантских ублюдков, так что забивай свой косяк плотнее, пока мироздание летит в глухую бездну с радостным визгом недорезанной свиньи. 6 из 10