Извещение о смерти

Молодой человек в строгом черном костюме и сером пальто выходит с монорельсовой станции по пути на работу в министерстве здравоохранения Японии. На секунду Фудзимото останавливается и смотрит в бездушное око видеонаблюдения. В его глазах читается жалость, непонимание, сомнение, страх. На мониторе рядом с камерой фотография парня чуть младше него – очередная жертва закона «О процветании нации», согласно которому один из тысячи японцев в возрасте от 18 до 24 лет должен умереть во имя благоразумности, ответственности и жизнелюбия остальных. Но для Фудзимото он не просто жертва. И хотя смерть достигается путём сложного применения нанотехнологий, исключающего подтасовку результатов жребия или применения закона в частных целях, именно Фудзимото стал своеобразным судьёй, присяжным и палачом этого талантливого и молодого музыканта. Ведь его работа – доставлять извещения о смерти за 24 часа до назначенного срока. Однако не в силах что-либо сделать ни с законом, ни со своими душевными терзаниями, Фудзимото отправляется в министерство за очередным извещением. В основе власти всегда стоял страх, и любой политический строй, будь то вымышленный или реальный, этот страх так или иначе использует. Ярким примером, если не эталоном, такой структуры правления является 1984 Джорджа Оруэлла. И хотя лента Томоюки Такимото заимствует из злоключений Уинстона Смита многие детали, такие как навязчивая пропаганда или вездесущие видеокамеры, частенько используемые оператором, ей не удаётся главная фишка Оруэлла – атмосфера тотального контроля, всепоглощающего страха произнести или сделать что-то лишнее, недозволенное. Фудзимото хоть и не кричит на весь Токио об абсурдности закона, но без тени волнения позволяет себе строгие нарушения процедуры передачи извещения или диссидентские высказывания в беседах с непосредственным начальником, которые, впрочем, быстро пресекаются более старшим, опытным и, самое главное, терпеливым коллегой. Семя революции уже заложено, нужно лишь дождаться всходов, и первый росток в ленте уже появляется. Но будет ли оно? Вряд ли. Однако, несмотря на простую и правдоподобную концепцию, антиутопия как таковая почти не прослеживается в фильме. Помимо того, что мир на экране отличается от реального лишь одним сюжетообразующим законом, что несколько не подходит под определение жанра, создатели намеренно сдвинули тему возможной революции на задний план. Куда важнее здесь оказывается жизнь во всех её проявлениях. За те короткие 24 часа, что остаются после получения извещения, смертники после нескольких часов неизбежной апатии осознают, что жизнь словно маятник настенных часов – будет двигаться вместе с ходом часов, и не резонно тратить последние мгновения на этой земле на разъедающую человека изнутри депрессию. Ведь жизнь измеряется не количеством вдохов и выдохов, а количеством моментов, когда от счастья захватывает дух. Будь то исполнение давней мечты или спасение близкого родственника. Кто-то будет искать счастья в отмщении обидчикам, но это лишь неправильная дорожка из злобы и отчаяния, перед последним шагом все равно приводящая к искуплению. Конечно можно пожурить режиссёра за излишнюю ванильность, изрядно приправленную аккомпанементом тоскливого пианино, но именно этого он и добивается. Показать не бессердечную машину власти, но людей, которым судьба уготовила возможность совершить хоть и последний, но все же грандиозный поступок. Что же до системы, то она, как и многие подобные, непоколебима. Пока политики будут считать прибыли от растущего ВВП, пока социум спит спокойно от мысли о падающем уровне преступности, пока немногие осмелившиеся бунтари после тщательной промывки мозгов будут выполнять претящую им работу, Фудзимото и иже с ним абсолютно бессильны. И снова молодой человек в строгом костюме, в сером плаще и с конвертом в портфеле следует по очередному адресу, лишь изредка поглядывая в холодные стекла линз камер видеонаблюдения глазами, полными боли, жалости, непонимания, страха. И малой толикой надежды, позволяющей жить дальше.

Недалекое будущее. В Японии принят закон о процветании нации, по которому из каждой тысячи японского населения в возрасте от 18 до 24 года целенаправленно умерщвляется один человек. Никто не знает, кто это будет, и молодые люди вынуждены жить, зная, что могут в любой момент умереть. Закон принят для профилактики самоубийств и должен заставить японцев ценить жизнь. Каждому, кто должен погибнуть, специальная служба за 24 часа до смерти доставляет извещение о смерти, чтобы последний день он мог провести в кругу семьи. Фильм состоит из трех мини-историй о доставке таких сообщений. Первая жертва – начинающий музыкант. Он талантлив и, когда пробивается на телевидение в качестве музыканта для другого исполнителя, решает, нарушив регламент, спеть собственную песню. После нее он погибает. Вторая жертва – хикикомори, ненавидящий социум. Его мать – политик, безуспешно пытающийся выиграть выборы. За 24 часа, что ему остались, он успевает стать преступником. Третья история посвящена брату и сестре. Сестра слепая, и брат не совсем законными способами пытается собрать деньги ей на операцию. Узнав, что должен умереть, он решает отдать свою роговицу сестре. Сама идея фильма представляется весьма любопытной, потому что отсылает к позабытым ныне законам традиционных обществ, где не существовало такого индивидуализма, который наблюдается сейчас. Конечно, сегодня намеренное умерщвление людей выглядит дикостью, особенно в свете антиутопической атмосферы фильма, где жестко преследуется даже малейшая критика закона о процветании нации. Тем не менее режиссеру удалось передать особое ощущение ценности жизни, возникающее, когда знаешь, что жизнь эта оборвется. Особенно пронзительной выглядит первая история о музыканте. Но и стандартного сведения замысла к немного банальному сентиментальному рассказу режиссер тоже не смог избежать. Пример тому – третья история о слепой девушке, которая отказывается принять роговицу брата, узнав, что он умрет. Подобная слезная медицинская тема весьма характерна для японского кино и особенно дорам, и создатели не смогли сказать здесь нового слова. Упор на сентиментальность настолько неприкрыт, что все это смотрится даже не совсем органично. «Извещение о смерти» парадоксальным образом не воспринимается как социальная фантастика. Складывается впечатление, что описанное будущее вполне может стать реальностью, как в древности было реальностью умерщвление слабых детей. Но и как предупреждение фильм тоже не воспринимается. Скорее просто как пронзительное размышление о ценности жизни. А это не самая частая тема в кино. 8 из 10