Англичанин

Некто Уилсон, отсидевший в английской тюрьме 9 лет за грабёж, приезжает в США, чтобы отыскать и наказать виновников гибели единственной дочери, труп которой обнаружили в упавшей со скалы машине. Зная, что дочь обладала обостренным чувством опасности, Уилсон изначально исключил возможность ненасильственной смерти. Как оказалось, он не ошибся. Но прежде чем истина откроется зрителю, за спиной Уилсона будет куча трупов лихих ребят, промышляющих нелегальным бизнесом… Изощренный монтаж уже самых первых сцен, когда диалоги режутся нарочито с нарушением каких бы то ни было правил, собираясь из реплик соседних эпизодов, притом что часть предложения может браться из первой сцены, следующая из третьей, а под последнюю вообще подкладывается изображение молчащего героя, интригует только поначалу. Впрочем, нечто подобное Содерберг уже проделывал в предыдущем фильме 'Вне поля зрения' (1998). Но в сравнении с ним сюжетные перипетии 'Англичанина' выглядят плоскими и начисто лишенными остроумия. Этот недостаток режиссёр как раз и попытался компенсировать экспериментальным монтажом, который, похоже, больше всего его интересовал. Однако после того как 'Англичанин' собрал на экранах Америки почти в 10 раз меньше, чем 'Вне поля зрения', Содерберг резко переметнулся из малобюджетного кино в лагерь коммерческого. И его следующая лента - 'Эрин Брокович' - стала уже хитом проката.

Когда речь заходит о Стивене Содерберге, то про шаблонное вписывание в обычные кинорамки, про стандартные киноформы можно забыть. Режиссер-эксперимент, творения которого далеко не всегда понятны и приятны, но необычны уже по сути своей. Его нео-нуарный триллер 'Англичанин', снятый в 1999 году, не является исключением из правил, по сути являясь даже не фильмом, а полуторачасовым перформансом своего творца. И даже при таком классически-клиническом случае нарциссизма от режиссуры, фильм бывшего клипмейкера не смотрится как клип, а выглядит неким легковесным сооружением, сложенным из разноцветных кирпичей. Насколько же вызывающе и по-мальчишески Стивен кичится перед зрителем тем, что может из простой истории 'войны одного человека' сделать что-то монструозное, наложив на общие 7-8 ключевых событий несколько слоев отвлекающих маскировочных пассажей. Пижонство? Да. Выглядит ли оно притянутым за уши? Нет. От такой манеры подачи очень быстро начинаешь получать удовольствие, включаясь в решительное разгадывание здешних загадок безликого Сфинкса. И не стоит думать, что эти загадки, коли фильм снимает интеллектуал Содерберг, - что-то вырвиглазно-оппортунистическое. Нет, к концу фильма они становятся понятны, пресекая ненужные попытки брать заступ и копать со слезами на глазах, разыскивая глубокий смысл. Всё на поверхности, достаточно просто посмотреть внимательно. Англичанином, на наличие коего недвусмысленно намекает название ленты, является рецидивист Уилсон, вершащий суровое (в Британии по-другому не умеют, там климат и женщины такие) правосудие над душегубами своей дочери. Уилсон, который как Стинг, потому что без имени и британец, с непроницаемым лицом отправляет на тот свет зазнавшихся прохвостов, неостановимым Титаником двигаясь к неизбежному финалу. Месть и страх - ультимативный лейтмотив каждого персонажа, какими бы побуждениями он не оправдывал свои поступки. Высеченное из мрамора лицо Теренса Стэмпа как нельзя лучше подходит для роли человека с выжженным прошлым, будущим и настоящим. Роскошный в своей молчаливой брутальности, он вулканизирует каждый кадр с собой, раскаляя воздух до невыносимой температуры. Их противостояние с порочным до неприличной карикатурности героем Питера Фонды выглядит совершенной игрой в кошки-мышки, стремительно вовлекающей в себя окружающих. Картонные фигурки падают под раздающиеся где-то за кадром выстрелы, срываются вниз с обрыва - всё это происходит с какой-то необременительной глупостью и безысходной жестокостью. Персонаж Стэмпа, несмотря на свою кажущуюся шаблонность, обладает настолько вариативным спектром внутренних эмоций, что в разное время производит совершенно отличное друг от друга впечатление. Фильм Содерберга очень гибок в своей кинематографической данности, используя на экране целый калейдоскоп изобразительных средств. Эти стремительные переключения между флешбэками и флешворвардами, причем без всякой очевидной границы между ними, заставляющие интуитивно гадать, что ты только что видел: будущее или прошлое; обозревание одной и той же возможной ситуации с различных ракурсов, с сменами причинных связей и последствиями оных; чередование одинаковых монтажных фраз в разных ситуациях для создания новых вариантов развития сюжета; многочисленность монтажных рефренов, повторяющихся раз за разом. Режиссёр откровенно наплевательски относится к последовательному монтажу, разрывая повествование на неровные куски, которые примут исходное место лишь с финальным звенящим аккордом. Спустя год после 'Англичанина' почти всё тоже самое, но с некоторыми усовершенствованиями сделал Кристофер Нолан в своем 'Помни', быстро получившем культовый статус, а вот картина Содерберга такого широкого признания среди зрителя не нашла, ограничившись лишь огромнейшей любовью критиков и местом в списках 'Самых недооцененных фильмов'. В этом фильме, как в ни в каком своём другом, Содерберг показал насколько уверенно и твёрдо можно обращаться с обширным режиссерским инструментарием, пусть даже потом и придется столкнуться с обязательными обвинениями в надмерной псевдоинтеллектуальности и напыщенной надменности. Это как раз тот случай, когда то 'как' стальной рукой бывалого армрестлера пригибает к поверхности стола норматив 'что' и 'о чём', выдавая билет на полуторачасовую прогулку по миру киноискусства. Фильм не стоит переоценивать, вытряхивая клопов из высокого парика доморощенного критика, не стоит он и недооценки эпитетами 'а, прикольный боевичок, мне понравилось', а стоит он вдумчивого внимательного просмотра и осознания широты и гибкости конечного результата. Наслаждение для глаз. Пища для ума. 8 из 10