Последние дни Эммы Бланк

Хирургически точный социальный памфлет, замаскированный под камерную драму. Ван Вармердам берёт классический сюжет о богатом умирающем хозяине и его окружении — и превращает его в оружие массового поражения, бьющее по лицемерию, алчности и скрытому фашизму европейской буржуазии. Он смело разоблачает лицемерие элиты, показывает механизм фашизации общества через призму частной истории и создаёт визуально безупречный мир, где красота служит прикрытием зла. Нам показывают чинное великолепие загородного особняка. Здесь свои последние дни доживает Эмма Бланк. Многочисленная прислуга делает все, чтобы скрасить ее дни. Ван Вармердам задается вопросом - а что стоит за этим порядком? Триггером может стать любое событие, например, отказ в наследстве. Это как оружие массового поражения, направленное на высмеивание европейское аристократии. Щелк... Все меняется. Заботливые слуги стали жестокими насильниками. Оказывается ради денег они готовы на все. Слуги — коллективный портрет обывателя, который легко меняет лояльность на выгоду. Их метаморфоза пугающе правдоподобна: вчера — поклоны, сегодня — пытки, послезавтра - убийства. Фильм не боится называть вещи своими именами: буржуазная добродетель — миф, а человеческая природа склонна к жестокости, если её не сдерживает страх. Ключевая метафора — газон со свастикой. В период «благоденствия» слуга тщательно стрижёт траву, создавая узор, который оказывается символом зла. Это не случайность, а авторский намёк. Порядок и эстетика могут быть формой тоталитарного контроля. Обывательская покорность легко перерастает в соучастие в преступлениях. Ван Вармердам так говорит: фашизм — не идеология, а механизм, который запускается там, где мораль подменяется выгодой. Нам показывают жесточайшее обличение европейского снобизма. Особняк — не дом, а музей фальшивых добродетелей: здесь ценят не человека, а его статус и деньги. Особняк снят с холодной отстранённостью: каждый кадр — как натюрморт, где предметы (фарфор, мебель, цветы) подчёркивают искусственность мира. Газон, часы, запертые двери — всё работает на тему иллюзорности порядка. Но при всей очевидной смелости высказывания этот фильм имеет очевидные недостатки. Прежде всего речь идет о нехватке событийности. Сюжет развивается чересчур линейно: конфликт заявлен в начале, кульминация предсказуема, развязка — почти механическая. Нет второго слоя напряжения (например, внутренних сомнений героев, неожиданных поворотов). Символы слишком очевидны. Исполнители не выходят за рамки типажей, а персонажи остаются функциями. Как итог мы получаем, что сатира работает на уровне грубого удара, а не тонкой иронии — это лишает фильм нюансов. Не хватает тут драматургической энергии — события развиваются по шаблону. Слишком все это холодно. 6 из 10

Алекс ван Вармердам – человек вне всяких сомнений, талантливый. Талантливый многогранно: режиссер, сценарист. «композитор», актер. Великолепный актер! Это четвертый его фильм, просмотренный мною полностью. Еще три недосмотрела. Причина? Стало скучно. Теперь о «Последних днях…». Сильное оригинальное (слова в кавычках) начало постепенно теряет свой заряд, цельность и прозрачность, становясь с каждым кадром все более мутным и не совсем вкусным фильмом-супом, поглощение которого удовольствия не доставляет. Ни в плане сюжета, ни в оригинальности обыгранных сцен. В конце «кино» и вовсе разочаровывает. Своим окончательным распадом и превращением в обыкновенность. Теперь о приемах «Последних дней…». Где-то я с подобным уже сталкивалась? Вот с этой неопределенностью персонажей? У Набокова. Его Родриги, Родионы, м-сье Пьеры… Кто кому Иванов? Но у Владимира Владимировича (как всегда) стиль коррозии не подвергается; сюжетная линия по-прежнему не линия, а клубок; роман так и остается монолитом. До подобной композиционной гениальности ван Вармердамыч не дотянул. Все как-то рассыпалось на отдельные эпизоды и фрагменты, каждый из которых стал самостоятельным и банальным. Или образчиком для студентов голландского ГИТИСа: вот так играют обиженные девицы, так себя ведут молодые дураки с челкой, так нужно делать, когда изображаешь толстомясую кухарку. Или молочную мамашу. Лучшим и самым веселым фильмом Алекса ван Вармердама считаю «Платье». Единственный его шедевр. И обижаться ему на меня за это не нужно. Даже у Набокова полно скучной чепухи.