Комедия строгого режима

Мне было бы очень интересно услышать мнение о фильме тех, кто застал то время (1970 год) и для кого Ленин – это не дядька, в честь которого по всей стране названы улицы и проспекты, и даже не мавзолейная мумия, а самый настоящий вождь и отец. Хотя Ленин здесь условен максимально. Это и не Ленин вовсе, а его блеклая копия, отражённая в сознании зэков через идеалистические кинофильмы 1930-х гг. Картину сняли ученики Ю. Мамина, и в ней видна рука наставника – та же фантасмагоричность, та же сатира, которая несмешная не потому, что плохая, а потому что слишком похожа на правду. И время-то какое интересное – 1992 год; перестройка давно изжила сама себя, страна только что рухнула, и встаёт перед кинематографистами насущный вопрос – что снимать? Кто-то пошёл отображать чернуху, заполонившую пространство, кто-то ударился в подражание западным боевикам, кто-то стал безнаказанно снимать редкостную дрянь и пошлятину. В общем, широкий простор для мечты и для мысли. Григорьев и Студенников экранизировали, как утверждается, Довлатова, хотя сами об этом не заявили. Мастер только недавно покинул мир земной, и ещё не превратился в классика. Но сюжетные завихрения указывают на то, что придумала их оригинальная голова. Достоинство фильма – его образы (и, соответственно, актёры, их воплотившие): спокойный и солидный тюремный авторитет (будущий Дзержинский), его суетливая и нагловатая «шестёрка» (Свердлов), отстранённый меньшевик-ренегат, ну и, естественно, самый ничтожный зэк, самая мелкая сошка, обитающая «у Прасковьи», который, согласно всем заветам Ильича, был никем и стал всем – самим Ильичом, собственно. Нельзя не отметить карикатурных генерала (чинно-благородного), майора, выступившего с чисто советской, формальной и оттого уморительной речью, и прапорщика («Это неприемлемо»). Фильм получился почти не смешной, но по итогу улыбка с лица не сходит. Попытки посеять «разумное, доброе, вечное» среди заключённых рождают небывалую активность этих людей, представляющих контингент, в общем-то, с весьма своеобразными нравственными и эстетическими представлениями. Но концовка показывает, что и кондовое «советское начальство» тоже не лыком шито. Забавное кино. Даже глазами человека, никогда не жившего в СССР, смотрится с любопытством. Интересно, настанет ли время, когда в тюрьмах будут ставить спектакли о … «Впрочем, мы замечтались, — воскликнул хозяин. — К делу!» 8 из 10

Остроумная абсурдистская комедия - нет, не о революции - о том, как преображается человек в глазах других, когда меняются его повадки, и как меняются в его обществе окружающие. Главный герой Григорий Зуев - шестерка в своей камере, чистый лист. Даже посадили его за бродяжничество, что также намекает на то, что у мужичка нет ни дома, ни личности - ничего. Нет даже голоса: он либо молчит, либо еле слышно бубнит. Вот и наполнить его можно чем угодно. Так складывается судьба, что во время празднования 100-летия со Дня рождения Вождя Зуеву за внешнюю схожесть дают главную роль в тюремном спектакле. И вот tabula rasa становится живым призраком Ленина. Пусть он говорит фразами, заимствованными из трудов Ильича, и копирует движения, интонации, манеры с кинематографического образа, но пустая оболочка наполняется чудовищной харизмой неоднозначного, но, бесспорно, гениального оратора и лидера. А теперь поворачиваемся в другую сторону и смотрим на реакцию заключенных. Те, кто еще вчера гнобил беднягу Зуева вдруг ослепли, пораженные сходством с Вождем, они и видят Вождя, а не тихого сокамерника. Страшно сказать, но сам зритель тоже немного поддается энергии, которая исходит от главного героя, и протрезвеет лишь по окончании ленты. Конечно, это еще и сатира на советское мракобесие вокруг фигуры Ленина. Создатели фильма смеются не только и даже не столько над самим Ильичом, сколько над отношением к нему. Но схожая с религиозной преданность Вождю уже давно угасла, и потому в этом плане картина утратила свою значимость. Но, с другой стороны, 'Комедия строгого режима' наглядно показывает взаимоотношения масс и любого лидера. Дело только в именах. Отдельной похвалы заслужил эпизод с самим концертом. Стихи, в которых смешались социалистическая тематика и типично зэковские манеры и жаргонизмы; пролетарско-тюремный дух столкнулся с тем, что нужно как-то изобразить патриотизм и веру в партию и теперь пытается соответствовать роли истого коммуниста, результатом становятся удивительные и в то же время нелепые творческие находки (и неудачи). Прямо-таки вспоминаются ранние стихи Пригова - есть между ними и спектаклем из 'Комедии строгого режима' что-то общее. Странная, психологичная, тонкая, пусть и мрачноватая комедия. P.S. Оговорюсь, что только догадываюсь, как праздновали 100-летие Ильича на самом деле, поэтому часть юмора прошла, к сожалению, мимо меня. 9 из 10