Конец

Философское киноэссе, размышления на извечную тему жизни и смерти армянского постановщика, творчество которого высоко ценили Жан-Люк Годар и Сергей Параджанов, являет собой образец подлинно авторского кино, свободного от каких бы то ни было социальных, политических и национальных приоритетов, своеобразный онтологический трактат - тем более удивительный оттого, что время, отпущенное на него автором, ничтожно мало. Стучат колеса несущегося по бескрайним просторам пассажирского поезда. Подобно вуайеристу, пристально вглядывается камера оператора в лица людей разных возрастов, национальностей и вероисповеданий. Мужчины, женщины, дети и старики - все они заняты чем-то своим. Спит ребенок, смеется девушка, кто-то просто смотрит в окно: все, как обычно, их жизнь идет своим чередом. Самые разные мысли и образы - радостные и горестные, серьезные и не очень - посещают этих людей, по воле случая оказавшихся вместе. Как и этот стремительный поезд, жизнь продолжает свой бег. Каждый из них, исключая, наверное, совсем еще юных - тех, у кого все еще впереди, не может не знать об итоге своего земного 'путешествия'. У каждого это свой, не похожий на другие, маршрут разной временнОй продолжительности, и только конец у всех и всегда будет один и тот же. Memento mori.

Стремительно бежит черно-белый поезд. Стучат колеса. Камера подглядывает лица: индус, араб, еврей, мужчина, женщина, старик, ребенок. И тот когда-то был невинной крохой, и этому, коль Бог отпустит, старости не миновать. Каждое лицо – карта человеческого пути, его мыслей. Они живы! Они – думают. Каждый занят какой-то своей тайной жизнью. Вдруг с небес надгорных проливается церковное пение, солнца луч стучит в окно вагона, осыпая его бликами. Куда вы? Куда? Остановись, мгновение! Дай увидеть им могучее великолепие горной стихии, небесных недр, солнечного сияния. Но поезд въезжает в туннель длиной в человеческую жизнь. В течение минуты экран черен, только стучат и стучат колеса, выбивая ритм сердца мира. А в конце туннеля – непременно свет, иначе зачем на него родиться - без надежды? Даже если это конец пути. Пелешян молчит. Что, о чем, к чему – решайте сами. Он не из тех, кто растрачивается на слова. Его молчание – золото. А звуки шума, лица людей, движения мира красноречивее самых высоких слов. В семь минут пространства кинопленки он вкладывает намного больше, чем можно рассказать. Свет и тьму, жизнь и смерть, начало и конец, целый путь, целый мир, вечность.