Дети чугунных богов

Фильм «Дети чугунных богов» — это не просто атмосферное высказывание о заводской жизни и силе рабочего класса. Это глубокая метафора, разрезающая слой за слоем культурные архетипы, закодированные в русском сознании. В центре фильма — Игнат, воплощение богатыря, но богатыря не былинного, а исторического, эволюционирующего сквозь эпохи. Зрителя ведут через несколько временных пластов, превращая героя из заводского рабочего в красноармейца, затем в казака-разбойника, а после — и вовсе в богатыря из былин, черпающего силу от самой земли. В каждом из этих воплощений богатырь — это инструмент силы, власти, пропаганды и войны. В каждом новом времени он становится средством для навязывания воли и для подавления. Его сила, его неукротимость вызывают не восхищение, а страх. У самого же героя будто и нет желаний, кроме еды и женщины. Правильно, ведь ничего другого богатырю и не надо. Фильм мастерски играет с эстетикой. Кадры пронизывают тревожным ощущением неизбежности. Но главное в «Детях чугунных богов» — это деконструкция мифа о герое. В отличие от традиционных повествований, где богатырь — защитник и спаситель, здесь он превращается в орудие. Его мощь — не символ свободы, а символ давления. Он служит не людям, а силе, которая им управляет. Эта мысль делает фильм крайне актуальным. В мире, где мифология прошлого переплетается с политикой настоящего, «Дети чугунных богов» напоминают, что сила без осознания — это всегда угроза. И герой, каким бы величественным он ни был, остаётся опасным, если его путь определяется не его волей, а чужими желаниями.

Последний фильм, воспевший пролетариат. Перепачканного в мазуте стального гладиатора, покидающего арену истории под прощальный лязг и скрежет трудовых орудий. И чёрный дым занавесом валит из прокопченных труб. Тогда, в девяносто третьем, было уже нестерпимо ясно — время рабочего класса кончено, надежды старика Маркса не сбылись, на арену вновь выходит энергическая и авантюристическая мелкая буржуазия. Великая французская революция парадоксально оказывается насущней и ближе вроде бы недавней Великой русской. Суровая эпоха восстания масс заканчивается фукуямной пошлостью. Символы, упования и достижения подвергаются глумливому осмеянию. Но блистательные Луцик и Саморядов создают произведение, стоящее не вровень с современностью, а выше — как завершающий удар литавр. Это, если хотите, оммаж надорвавшемуся богатырю, мощной коллективной силе трудовых, чёрных людей. Силе, попытавшейся остановить колесо Сансары и потерпевшей поражение настолько же грандиозное, насколько грандиозной она, эта сила, была. Сегодня смотрится как абсолютный культурный раритет, даже мало-мальски пристойного рипа не сыскать, самый лучший — со вшитыми английскими субтитрами. Хипстеры и трикстеры наших дней вряд ли поймут и оценят это грубое и зримое эпическое сказание о могучих и бесприютных, лихих пролетарских детях стали, чугуна и Пугачёва Емельяна. А вот Андрей Платонов с Максимом Горьким наверняка оценили бы. И этот, как его, который написал роман «Цемент». Я, правда, романа «Цемент» не читал, но название коррелирует. Как там говаривал Никита Сергеевич? «Его Величество Рабочий Класс».