Отец Сергий

Увы, это не полноценный фильм, а экранизация, не работающая, если вы не читали Толстого. Лучше посмотрите что-то другое. Данный фильм посмотрел по причине желания ознакомиться со старым немым кино. Первые 20 минут шли туговато (все-таки немое кино), но удивительно — остальной час я не скучал. Во-первых, благодаря актерской игре главного актера: выразительно, плюс гримеры очень хорошо постарались. Во-вторых, музыка грамотно вела через весь фильм, отдаю должное. Возможно, Бауэр это просто не мое, но я не могу согласиться с мнением, что это актуально, гениально, шедеврально в наше время. Допускаю, это было новаторством 100 лет назад. Но я вижу, что персонажи прописаны довольно грубо, как топором вытесаны, просто обозначены. Наверняка в повести Толстой раскрыл все переживания, прописал все внутренние диалоги, отлично раскрыл главных героев, но здесь я этого просто не вижу. Нам еще не показали, как герой сильно влюблен, а вот он уже готов бросить все и покончить со своей жизнью и уйти в монастырь. С чего такая перемена? Почему он так в нее влюблен? С чего бы вообще ему такие делать из-за любви? Я лично этого не увидел. Фильм не дает нам слиться с героем, понять весь его внутренний мир, конфликт, отчаяние, что подвело к такому рубежу жизни. С героем нет эмоциональной связи. Чтобы создать ее, у книг есть текст, у обычного кино - слова и натуральные эмоции, а у немого кино - только гипертрофированные гримасы и жестикуляция. Мне этого определенно недостаточно. Возможно, этого удалось бы избежать, если бы фильм был дольше - для раскрытия образа Сергия, но мы получили то, что имеем. Это просто не работает. Наверняка Толстой в повести мастерски красочно изобразил все переживания ГГ, изобразил его тонкую натуру и подвел читателя к мысли, что уйти в монастырь — единственно верное решение. Вот только это было в повести, а фильм гротескно, утрированно, без какого-то раскрытия и очень быстро подводит нас к тому, что герой уходит в монастырь. Там нет размышлений, нет переживаний, нет разговоров, нет накала, только грубые и нелепые (все-таки немое кино) наброски, которые лично меня вообще не погрузили во внутренний мир героя. Просто какой-то офицер почему-то обиделся на девушку и почему-то из-за этого ушел в монастырь. Я повесть не читал, я о ней даже не знал. Поэтому мотивация и поступки главного героя мне казались странными и неоправданными. Я понимаю, читателям повести сразу вспоминаются многие страницы, на которых полноценно раскрывается личность героя, но у фильма и книги разные способы передачи информации, и как фильм он не работает.

Немое кино, к сожалению, часто игнорируется современными зрителями, оттого даже лучшие его образцы оказываются неизвестны широким массам, кроме, конечно, как любопытным синефилам. «Отец Сергий» Якова Протазанова был не первой экранизацией одноимённой повести Л. Н. Толстого, написанной автором в поздние годы, после душевного перелома, или лучше сказать метанойи (перемена ума — дословный перевод с новогреческого). Отныне прежняя светская жизнь опротивела Толстому. Как он писал, пред ним открылся хаос бытия. Жил человек, а потом умер. Зачем жил? Бог весть! Писатель обратился сначала к философии, но там встретил полный разброд и шатание — никто не знал истины, но каждый призывал к ней. Поначалу его душа успокоилась в религии. Но чем больше проходило времени, тем яснее Толстой понимал то расхождение между светлыми и глубокими заповедями Христа и внешней обрядовостью. Писатель занялся изучением Евангелия, заново переводя с древнегреческого. Он хотел донести до всех людей ту истину, что открылась ему в учении Христа. Само собой, ставить по Толстому фильм — ответственное дело. Нельзя подходить к такой работе спустя рукава. Но это ещё и своеобразный вызов новому тогда искусству кино — способно ли оно с конгениальной литературе глубиной передавать метания человеческой души, внутреннюю жизнь персонажа. Ведь в кино нет спасительного авторского текста, а в немой период ещё и почти не было диалогов. Фильм Протазанова поистине появился в своё время! На сломе эпох, на краю обрыва, при падении старого миропорядка и воцарении нового. Особенно это касается нашей страны, ведь создание его заняло 2 года — от последних месяцев царской России через Временное правительство до самого рождения советской власти. Выдающийся философ Фридрих Ницше по поводу слома рубежа эпох писал, что для него всегда характерен нравственный кризис, упаднические настроения, дезориентация. Бог умер — провозглашал великий философ. Благодаря контексту, тому временному рубежу, в который появилась эта ныне классическая экранизация, история князя Касатского, который разочаровался в прежней похотной жизни и обратился к смыслоискательству приобретает социально-политическое измерение. Да это же история России, переходящей из агонии царской власти к светлому будущему, где вся власть — Советам, а земля — крестьянам. Знаменательно, что во все дни существования советской империи, даже в самые богоборческие годы, эта картина никогда не запрещалась, не изымалась, а в 1978 году даже появилась новая экранизация. Конечно, советские критики и партийное начальство не могли не чувствовать критического заряда писателя и режиссёра, направленного против великосветского общества, классового разделения и расслоения. Однако этот фильм никогда не был в фарватере советского искусства экрана, а скорее был кинематографическим попутчиком привычным соцреалистическим произведениям о производственных успехах трудящихся и строительстве нового светлого будущего. Уже ретроспективно, смотря почти через 100 лет этот немой фильм, нельзя не обратить внимание, как резко он отличается по своему художественному уровню от предшествующих, да отчасти и последующих немых фильмов своего времени и своей страны. Поражает не только сияние чёрно-белого изображения, по меткому определению кинокритика Сергея Кудрявцева замечательного свойства чёрно-белого кино в гораздо меньшей степени устаревать, нежели кино цветное. Радует и тонкая, нюансированная игра актёров, без выпученных глаз, заламывания рук, театральных поз. Кино сознаёт само себя, своё отличие от театра, литературы и учится показывать историю по принципу наблюдения за реальной жизнью. Киноглаз уже появился, но не вполне открылся. Иван Мозжухин психологически точно, опережая своё время, интуитивно выходя на кинематографическое представление героя, играет сложную роль князя Касатского, альтер эго великого писателя. Как и гениальный автор, персонаж однажды переживает мировоззренческий кризис, в результате чего прозревает, подобно евангельскому слепому, исцелённому Христом. Он понимает, что человек живёт ради умножения добра, во исполнение воли бога. Прозрев, он уже не может вернуться к прежней жизни. Он становится монахом, самым искренним, кающимся. Известные ритуалы при пострижении в монахи для него не просто традиция, а живое содержание, сама форма жизни. Как искренне он отрекается от себя, уподобляя своё распластанное на полу тело плоти Христовой! С каким благоговейным страхом он подходит к игумену, который должен быть для монаха образцом во всём! Мозжухин остаётся сдержан, ничего лишнего, а, напротив, скупые выражения эмоций. Но лицо, а именно глаза уже светятся нетварным светом. Он вовсе не актёр, что-то там изображающий на камеру. Это именно князь Касатский. Он как бы становится им, отказывается от своей личности, наполняя душевную пустоту страданиями князя. Система Станиславского, тогда лишь возникшая, впервые с такой силой воплощается в кино. Пожалуй, даже сам мэтр Станиславский сказал бы «Верю». Для самого же режиссёра «Отец Сергий» достижение и на фоне «Пиковой дамы» с тем же Мозжухиным, где, кажется, впервые в нашем кино были применены движущаяся камера, двойная экспозиция, а мизансцены организованы таким образом, чтобы обилием людей или их отсутствием передавать отчужденность Германа, его страстное желание разбогатеть и тем войти в высший свет. А в «Отце Сергии» переродившийся князь Касатский бежит от всех соблазнов мира, в том числе и тогда, когда они приходят прямо к нему в келью. И ценность фильма состоит именно в том, что Яков Протазанов детально и скрупулёзно анализирует мельчайшие нюансы, тончайшие струны души Касатского. Он борется с самим собой, умерщвляет плоть, по примеру средневековых подвижников, но в итоге не способен преодолеть искушения мира. В этом фильм Протазанова смыкается с поздней традицией, не столько «Последнего искушения Христа» Никоса Казанзакиса, сколько с религиозными притчами Луиса Бунюэля, с такими его фильмами, как «Назарин» и «Симеон-столпник». Поиск духовной опоры в современном мире, в том числе горькое осознание, что нельзя просто закрыться от людей. Искушение идёт из души подвижника. Это главное испытание веры на пути обожения. И не каждому дано пройти дорогу до конца. Финал фильма — торжество народной правды и мудрости. Задолго до неореалистов Протазанов вслед за гениальным Львом обращается к простой крестьянской жизни, видя в ней идеал, а в душах крестьян — покой и порядок. «Отец Сергий» как бы житие наоборот, где праведник не побеждает мир, а принимает его. Он использует свои таланты для помощи людям, наставлении их в нравственности и исцелении болезней и скорбей. По мысли Толстого, это намного важнее презрения к миру святых анахоретов ради ограждения себя от соблазнов. Возможно, в этом и заключалось то главное, концептуальное отличие учения Толстого от позиции православной церкви, канонизировавшей исключительно бежавших людей пророков и праведников, пусть это иногда и кажется проявлением гордыни. 10 из 10