Отец и сын

Кинокартина вся под куполом какого-то прекрасного, 'иерусалимского света'©, и весьма серьёзная. Удивительная кинокартина. По-иному не скажешь и в процессе просмотра, и вспоминая фильм после. О бережной человеческой любви отца к сыну, сына к отцу. Именно. Кажется, что все разговаривают, как в полусне. При этом все поступки — в реальном времени. Герои картины. Отец, возрастом до 40 лет, вынужденно оставил службу после каких-то серьёзных обстоятельств, и сам старается не упоминать об этом. Красивый мужчина, правда, сам он на этом не настаивает. Но, силу своей улыбки он знает. Сын Алексей, курсант военного училища, называет свою будущую специальность — военный тренер. На уровне социума, отец и сын — в адеквате более чем. Есть и женское присутствие. Любимая у Алексея. С нежной внешностью девушка, она так передаёт свои чувства, что по её лицу и глазам можно читать. Если не иметь в голове 'помойки', как рекомендовал сам Сокуров, то изначальная сцена, когда Алексей мучается тяжёлыми снами, а отец зная, что это тяжёлые сны, бежит, сгребает этого своего сына в охапку, укачивает буквально, и тот уже не один на один, со страшащими его видениями. И ясно же, что единственный 'интим' в этой сцене — это то, что отец не допускает ситуации именно вот этого жуткого состояния у сына. Всем же знакомо чувство тянущее, долго не отпускающее, после неприятного сна. Всё так просто: '—Сегодня сон был...я тебя там чуть не убил...—Опять?...Ну, значит, кто-то пожелал нам зла...Пошепчи воде...попробуй'... Это так просто понять. О-о, какие диалоги! '—Знаешь, что говорят святые, о любви ?...—Святые?!...О любви...Где прочитал? — отец изумился. Сын-курсант говорит, словно отстаивая что-то, но может, и советуется. '— Ты где это прочитал?...Ложись спать, всё, прошу тебя', — слова отца. Что лично я поняла. Если мысленно ускорить темп речи героев, сразу всё проясняется. Всё изумительно верно воспринимается. Очень мужской разговор между ними происходит. Все проявления чувств здесь опираются на Любовь. И любовь товарищеская—блаженная, и любовь отца — наставническая и спасающая, и любовь возвышенная, благодарная, и может быть, эта девушка в тёплых бусах, возможно, и она испытывает чувство любви к этому мужчине, к отцу Алексея. Такое возможно. Есть пересекающиеся реакции, отец первым заметил девушку в окне, придя в училище к сыну, и если сын со своей любимой в ссоре, то выходит, девушка зачем-то шла сюда за его отцом. И всё же, никто никого не хочет обидеть. Потому что все они — на высшем уровне чувствуют друг друга. Девушка что-то знает о тех фотографиях, которые бережно спрятаны в их доме. Алексей дружески говорит отцу: 'когда я уеду, ты — женишься'... В фильме возвышенная, дивная атмосфера, и достигается она человеческим вниманием героев друг к другу. Глубинная правда о фронтовом друге отца, откровения, экшн-сцены на 'верхотуре ' между домами, разговор с девушкой, и сцена с этим добрым, нелепым Саньком с котёнком — всё звучит в присутствии Неба. Странноватый малым количеством людей на улицах, некий приморский город, живой город из Прошлого. Классических, хороших традиций, европейское кино.

Второй фильм условной трилогии Сокурова о родственной любви – уже об отношениях человека и Бога и вместе с тем о единосущии: «Отец и сын» - это теологическая притча, которую можно воспринимать и как просто кино о человеческой любви. Согласно христианской догматике единосущны не только Бог-Отец и Бог-Сын, но и люди между собою, тем более родственники. Фильм Сокурова то парит в символизме, то приземляется в конкретику, но этот баланс не выдержан, как в «Матери и сыне» и других фильмах Сокурова и Арабова, «Отец и сын» поставлен по сценарию Сергея Потепалова, и его никак нельзя признать в полной мере удачным. Сценарист, безусловно, ориентировался на Арабова, на притчевую объемность его образов, но вышло это у него подражательно и несамобытно, при всей вторичности сценария фильму вредит еще и монтажная форма: слишком много коротких планов, их состыковка не плавна, резка, нарочита, такой монтаж противоречит медитативному ритму большинства других фильмов Сокурова, делает «Отца и сына» более зрительским, более доступным, чем следовало бы. При этом актеры играют вполне по-сокуровски: телесно, выпукло, фактурно, вне канонов исполнительского психологизма. Вследствие такого подхода, форма «Отца и сына» вышла весьма неоднородной, фильм не сложился в единое целое, хотя символизм и был выдержан на всем его протяжении на высоком уровне. Прямо указывая, за счет упоминания евангельской притчи о блудном сыне и мысли святых о любви отца и сына («Любовь Отца распинающая, любовь Сына распинаемая» - звучит в фильме дважды как маркер символических отношений героев), история, рассказанная в фильме, вырастает до метафоры отношения Бога и верующего в Него человека. Герой Неймышева – так называемый «постоянно верующий», то есть тот, кто, не испытывая потрясений, всю жизнь остается с Богом, хотя иногда и конфликтует с Ним. Герой Лаврова – тот самый блудный сын из евангельской притчи, потерявший связь с Небесным Отцом, он мучим чувством вины и печалью и, на самом деле, он ближе к Богу, чем герой Неймышева, у которого все в порядке (не зря в одной из сцен тот буквально выгоняет героя Лаврова, повторяя сюжет евангельской притчи). Важно, что оба героя, отец и сын, – военные, они обладают совершенными, атлетическими телами, выражающими их внутреннюю гармонию, физическая похожесть Щетинина и Неймышева призвана подчеркнуть единосущие отца и сына. Удивительно то, что в фильме нет христологической составляющей, герой Неймышева ни разу не помещается в метафорическую оболочку Христа, и это очень показательно в плане половинчатости символики «Отца и сына», ее непоследовательности, рыхлости, незаконченности (картина «Мать и сын» удалась именно потому, что Арабов и Сокуров удалили из нее все лишние элементы, включая других актеров). В «Отце и сыне» героев очень много, пусть эпизодических, но сильно захламляющих картину, включая девушку, любовь в которой у героя-сына все никак не реализуется – якобы мешает отец. Хотя с позиции психоанализа Жака Лакана, вписанность индивида в символический порядок, то есть в культурную матрицу Отцовского Закона как раз и означает его психическую нормальность, его состоятельность как независимого существа в том числе в половом плане. Справедливости ради стоит отметить, что Потепалов умело, быть может, неосознанно, использует образ армии как выражение отцовской иерархии, порядка, дисциплины, закона, как метафору организованности жизни. Важно, что действие фильма разворачивается в городе, не на природе, как в «Матери и сыне», да к тому же в непосредственной близости к небесам – на крыше, этим сценарист и режиссер бессознательно выражают истинность психоаналитических прозрений Жака Лакана об отношениях детей и их родителей, являющихся, по его мнению, метафорой отношений человека вообще с Природой и Культурой. «Отец и сын» интересно смотреть лишь в одном случае - если вы знакомы со структурным психоанализом, в противном случае, фильм кажется, действительно, за уши притянутым символизмом в отличие от ленты «Мать и сын», в которой есть живая конкретика человеческих отношений при минимуме художественных средств.