Мечта

Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео И джульетте. В.Шекспир. Это первый просмотренный мной фильм знаменитого южнокорейского режиссёра Ким Ки Дука (правильно говорить Ким Кидок). Имя этого режиссёра было у меня на слуху, но а вот его произведения видеть не приходилось. Общее впечатление о фильме. ..скажу честно, если бы я не смотрела этот фильм, то ничего бы не потеряла, даже больше - не проснулась бы на следующее утро после просмотра с ощущением нестерпимой жалости к героям фильма. А почему смотрела? Потому что фильм о любви. Нет, не так. Фильм не о любви, а о способах доказательства любви, а доказательство только одно - не спать. Если подобрать ещё более точные слова, то скажу так - это киносадизм на тему любви. Нет, это не фильм ужасов и не триллер, и даже не драма, а трагедия, которая происходит независимо о желания в ней участвующих. Это фильм о любимой пытке китайских инквизиторов - не давать человеку спать. Без еды человек может прожить больше месяца, без воды от силы неделю, без сна не больше трёх дней. Главный герой фильма Джин пытается не спать. Если он уснёт, то всё, что ему приснится, в реальности выполнит Рэн, девушка, которая в этот момент бодрствует. Суть этого явления объяснила им одна умная женщина - 'счастье одного становится страданием другого'. Замечательный японский актёр Дзе Одагири, нежный, чувствительный, красивый, чётко выполняет волю режиссёра и сценариста Ким Ки Дука. Не более. Изобразить человека, борющегося со сном, особого таланта не надо. Ну как ещё изобразить муки искусственной бессонницы - только действиями, а действия впечатляют. Сон можно перебить болью, и несчастный Джин колет себя иголками, режет резаком, пробивает молотком ноги, даже лепит на лицо скотч, лишь бы не закрывались глаза, лишь бы не спать, лишь бы любимая девушка не совершила новый проступок, самый 'безобидный' из которых наезд в автомобиле на человека. В некоторых моментах фильма я смеялась, в некоторых чертыхалась, иногда ассоциировала происходящее с фильмом о Фредди Крюгере, но в моей душе росло и утверждалось искреннее сочувствие к двум влюблённым. Фильм о Ромео и Джульетте не получился, но, возможно, Ким Ки Дук экранизировал известную на востоке притчу о бабочке, приписываемую философу Чжуан Цзы - 'Я не знаю, был ли я человеком, которому снилась бабочка, или бабочкой, которой снился человек'. Иначе чем объяснить превращение героини фильма в бабочку, которая устремляется к погибшему Джину и садится ему на руку? Красиво! Но эта аллегория не облегчает моего впечатления о фильме - оно тягостное, мне очень-очень жалко Джин и Рэй, двух молодых людей, втянутых Ким Ки Дуком в страшное противостояние единение. 'Мы не отвечаем за то, что нам снится, и тем самым создаем причудливое ощущение дистанции. Cны соединяют героев противоположными полюсами'. Режиссер Ким Ки-дук. P.S. Этот фильм о неимоверной ответственности за любимого человека - ради любимого можно пойти и на страдания и на смерть. Это всё, что я поняла сразу, но в фильме есть что-то, что мной ещё не понято. Хотя всё, что можно сказать о самопожертвовании ради любви, и режиссёром, и актёрами, и героями фильма уже сказано.

«Мечта» (или вернее «Сон») вызывает у зрителя смешанное впечатление, как и большинство поздних фильмов Ким Ки Дука, в которых нарушен баланс между довольно скудным содержанием и раздутой для пущей атмосферности формой. В «Мечте» вроде бы интересная идея и рифмах между реальностью и сном (позже гораздо более талантливо обкатанная в венгерской ленте «О теле и душе») по мере развертывания нарратива становится все более заунывной и нудной. Главным просчетом режиссера стало его желание ограничиться ночной жизнью персонажей (мы ничего не знаем об их работе, горестях и радостях будней), пересечению их снов и бодрствований. В результате мы получаем повторение на протяжении полутора часов одной и той же схемы, сущность которой понятна в первые десять минут экранного времени. Другое дело, что ближе к финалу «Мечта» выруливает на колею подлинной онтологической трагедии, от которой не может спасти даже чувство, возникающее между персонажами, и, конечно, сам финал, особенно две-три завершающие сцены решены в очень мощном контрапункте изображения и звука, благодаря чему фильм оставляет серьезное депрессивное послевкусие. «Мечта» по многим признакам кризисный для Ким Ки Дука фильм: ведь суть его проблем – не в той жизненной ситуации, связанной с гибелью актрисы, которую он сам спустя три года опишет в «Ариране», вовсе не в трагических случайностях в его жизни. Сам корейский режиссер на протяжении многих лет, чуть ли не начиная с «Крокодила», шел к масштабной экзистенциальной катастрофе, суть которой он приоткрыл уже во «Вздохе», выбрав себе весьма метафорическое камео. Для своих героев, актеров, зрителей долгие годы Ким Ки Дук был злодеем-демиургом, наслаждавшийся и страдавший одновременно с ними от всего того ужаса, который он выливал на экраны. Невозможно долгие годы создавать деструктивное искусство и самому не пасть его жертвой, самому не разрушить свою душу. Однако, о том, о чем будет спустя годы рассуждать сам режиссер в «Ариране», есть в зачаточном состоянии в «Мечте»: ведь если раньше в его лентах ужасы были внешними для героев, они коренились в извращенном языке любовной страсти, то теперь они уже инкорпорированы в воображение и сны персонажей. Кошмары стали внутренними, частью их личностей, потому героям «Мечты» так трудно их изжить. Однако, несмотря на реальную боль «Мечты», ее депрессию, суицидальное настроение, которые задевают зрителя, как сострадающего человека, за живое, эту картину никак нельзя признать состоявшейся – слишком много в ней незаконченного, эскизного, брошенного на полпути (к уже сказанному молчанию в адрес дневной жизни героев можно добавить скудость их снов, ограничивающихся лишь встречами с бывшими возлюбленными). Одним словом, кризис внутренней жизни никогда не ударяет сразу по голове, он крадется кошачьими шагами, чтобы набросится потом и растерзать своего носителя, распознать его в своем творчестве – залог подготовки к нему. Ким Ки Дука и большинство его недальновидных фанатов, радовавшихся любой кости (фильму), брошенной им режиссером, этот кризис застал неподготовленными, тем глубже для них (почти откровением) стал «Ариран» - достаточно любительская по форме картина, хоть искренняя и исповедальная по содержанию.