Философский камень

Последний полнометражный фильм Андре Дельво – не только единственная в полной мере историческая его картина, но и редкая для него экранизация большого романа. Текст Маргерит Юрсенар посвящен жизни средневекового вольнодумца и алхимика (не знаю, существовал ли он реально, но, возможно, прототип и был), в котором угадывается судьба любого свободомыслящего в годы притеснения чужого мнения. На главную роль Дельво пригласил икону итальянского политического кино – Джана Марию Волонте, чей персонаж во многом напоминает героя великой картины Франческо Рози «Христос остановился в Эболи». Как и у Рози, в этом фильме герой Волонте, хоть и ученый по призванию, готов работать обычным врачом для бедных (в том числе и за это его в итоге судят). Европейское Средневековье у Дельво – будто слепок с нашего времени, в котором царствует тотальная нетерпимость к чужому мнению, и что особенно неприятно для нешаблонно мыслящих христиан, эта нетерпимость распространяется и насаждается церковью. «Философский камень» - фильм довольно простой по основной идее (будем терпимы и сострадательны к другому человеку), но сложный по структуре и исполнению. Смотрится он гораздо легче большинства иных лент Дельво и, как и «Женщина между собакой и волком», вполне реалистичен, попытка же найти в нем потаенную символику, завязанную на алхимическом делании, кажется мне вымученной. Как и «Андрей Рублев» и «Маркета Лазарова», «Философский камень» - о столкновении темного, дремучего, человеконенавистнического времени с одиноким носителем гуманизма, готовым противопоставить человечность окружающей ненависти даже тогда, когда сторонников у него нет совсем. Аутентичность в передаче прошлого (костюмы, вернее тряпье, в которое одеты люди, декорации средневековых городов, католические храмы и обители, диалоги на свойственные тому времени темы) поражает. Есть нечто удивительное в том, что начиная сам, как алхимик кино, как «магический реалист», в своем последнем фильме Дельво показывает историю алхимика, но во вполне реалистическом ключе. Не знаю, какова заслуга самого романа Юрсенар в том, что фильм удался, но думаю, что не последнюю в этом роль сыграла режиссура Дельво и актерское исполнение уже пожилого Волонте (какова, например, сцена, когда его герою бросают в лицо обвинения с гневом и яростью, но Зенон Лигр мужественно выносит все это исполненный достоинства, какова здесь мимика Волонте!). С другой стороны эпизодическое участие Анны Карина и Сэми Фрея блекло и лишь оттеняет блестящую, самоотверженную работу Волонте. «Философский камень» - во многом творческое завещание Андре Дельво, честное, искреннее признание в том, что принципы «магического реализма» в кинематографе в некотором роде сомнительны, и ничто не заменит традиционного психологизма и реализма в кино, выпуклых характеров, идеологических споров и диалогов, раскрывающих подноготную персонажей. Андре Дельво в конце своего творческого пути отказывается от своих формальных поисков и поет осанну реализму - таков итог его почти двадцатилетнего плодотворного режиссерского поиска.

Живописный, выдержанный в едином блеклом колорите некоторых голландских художников семнадцатого века фильм Андре Дельво по роману Юрсенар строится на пересечении кинематографических, литературных и исторических аллюзий. Актерский состав отсылает к ряду фильмов. Так, Анна Карина, входящая ночью в комнату гостя, уже была у Дельво в 'Свидании в Брэ', но тогда гостем был не Волонте, а Матье Карьер, здесь играющий второстепенную роль, что тоже цитатно - Карьер играл второстепенную роль в фильме 'Джордано Бруно' Монтальдо, где центральную роль философа еретика исполнил Волонте. А значит, возникают параллели между процессом Зенона Лигра, сыгранного Джан-Марией Волонте в 'Философском камне', и процессом Бруно, подразумевалась такая связь или не подразумевалась в романе Юрсенар. Поэтому есть перекличка (опять-таки в зависимости от романа или вне таковой) между еретическими идеями у Бруно из фильма Монтальдо и у Зенона Лигра из фильма Дельво. 'Нигредо', 'черная стадия' алхимического процесса, а таков смысл оригинального названия фильма, это погружение во мрак. Мир жестокости и разрушения - Фландрия времен религиозной войны. Возможно, тем более неслучайно присутствие в фильме Карьера, сыгравшего роль убийцы в фильме 'Рожденный для ада', убийцы, которого подталкивают к бессмысленной бойне бессмысленная бойня во Вьетнаме, откуда он прибыл в ирландский Ольстер, и бессмысленная ирландская 'религиозная война', как говорится в самом фильме. Но и помимо таких сложных намеков представление о разрушение, конце, с которого должно начаться преображение, передаются не только сценами убийств и казней (их в фильме не так уж и много, у Дельво слишком спокойная манера для этого, слишком сильная склонность к недоговоренности, когда речь заходит о патетических аффектах), но и старостью актеров. Стар Джан-Мария Волонте, и играет он старика, стар Жан Буиз, хотя, возможно, еще не настолько дряхл, как его персонаж. Немолоды Анна Карина и Сами Фре, которые, конечно, запомнились зрителю молодыми в 'Банде аутсайдеров'. В нигредо алхимический ветхий Адам умирает, потому что нет возрождения и трансформации без смерти и распада. Характерен белый цвет скорлупы яйца, которое несет ребенок - в этом трижды повторяющемся кадре сразу 2 символа начала. В конце фильма зритель увидит яркий красный кадр и новый повтор кадра, где белое яйцо падает из руки ребенка. Это рубедо и альбедо - последующие за нигредо 'красная' и 'белая' стадии, ведущие к возрождению и преображению.