Опасные пассажиры поезда 123

Знаете, как выглядит настоящая профессиональная деградация ради искусства? Дензел Вашингтон сознательно отказался от лоска голливудского альфа-самца, отожрался на дешёвых углеводах и напялил на себя самый ублюдочный жёлтый свитер на всём восточном побережье. Всё ради того, чтобы сыграть Уолтера Гарбера — мелкого нью-йоркского чиновника, которого поймали за руку на взятке и сослали гнить за пульт диспетчера метрополитена. Режиссёр Тони Скотт, царство ему небесное, всегда плевал на стерильность: он загнал съёмочную группу в реальные, действующие туннели MTA, заставив актёров дышать свинцовой пылью и крысиным помётом. Этот фильм стартует не с глянцевой картинки, а с потной, параноидальной безнадёги человека, чья карьера уже спущена в унитаз. «Тормоза скрипят во мгле — мужик с пушкой на коне» Обычный будничный рейс поезда «Пелэм 123» замирает посреди туннеля. Это не сбой электросети и не забастовка профсоюзов. Головной вагон хладнокровно отстёгивают от состава, а пассажиры превращаются в живой щит. На пульт Гарберу пробивается радиосигнал от чувака с татуировкой на шее и армейским автоматом наперевес. Условия просты до идиотизма: десять миллионов долларов ровно за час, иначе каждую минуту в закрытом металлическом гробу будет появляться новый труп. Часы начинают обратный отсчёт, катализатор вброшен в мясорубку, а на другом конце провода сидит растерянный, вспотевший клерк с пятном от кофе на пузе, который просто хотел дотянуть до конца смены. «Я не хотел быть супергероем. Я хотел быть парнем, который проливает кофе себе на рубашку» © Дензел Вашингтон — Уолтер Гарбер «Уолл-стрит на максималках — ствол, понты и перепалка» Антагонист Райдер в исполнении Джона Траволты — это не типичный бородатый фанатик с идеологией каменного века. Это бывший король Уолл-стрит, акула инвестиций, которого система выплюнула на обочину за махинации. Теперь он мстит рынку ценных бумаг, вооружившись террором и ноутбуком с подключением к подпольному Wi-Fi. Траволта выдаёт максимальную дозу первобытной ярости, густо замешанной на католическом неврозе. Он скачет по вагону, как религиозный проповедник под амфетаминами, превращая банальный захват заложников в кровавое шоу для обрушения биржевых котировок. Этот парень убивает не ради идеи, он инвестирует свинцом в падение индекса Доу-Джонса. «Мэр-каблук и переговорщик — тот ещё гнилой заговорщик» Оцените паноптикум государственного аппарата, топчущегося на подхвате. Мэр Нью-Йорка (Джеймс Гандольфини) — это классический политический импотент, который больше трясётся из-за падающих рейтингов и скандального развода с женой, чем из-за десятков жизней под землёй. Он тащит свою грузную тушу к микрофону исключительно ради того, чтобы не получить пинок под зад от прессы. Рядом трется Камонетти (Джон Туртурро) — штатный переговорщик полиции, чья единственная реальная функция в этом цирке — стоять с кислым лицом и покорно глотать тот факт, что вооружённый психопат желает вести беседу только с пухлым диспетчером. А на самом дне пищевой цепи барахтается Рамос (Луис Гусман), подельник Райдера и бывший машинист, который чихает, истекает потом и олицетворяет собой абсолютную некомпетентность уличного криминала. Этот сброд прописан настолько едко, что их жалкие потуги казаться профи вызывают исключительно садистскую ухмылку. «Логика ушла в декрет, но саспенс выдал нам билет» Именно здесь сценарий даёт трещину размером с бюджет маленькой африканской страны. Продюсеры, видимо, испугались, что зритель уснёт от диалогов, и решили нашпиговать вторую половину хронометража бессмысленным металлоломом. Сцена экстренной доставки денег полицейским эскортом превращается в абсурдный парад аварий, убивающий весь выстроенный до этого ритм. Пока Гарбер и Райдер филигранно режут друг друга психологическими скальпелями по радиосвязи, на поверхности копы разбивают машины в хлам просто потому, что Тони Скотту резко понадобился лязг гнутых бамперов. Эта сценарная осечка рушит логику мира: профессионалы не водят кортежи как пьяные подростки. Но эта дичь прощается за невероятную, удушающую плотность диалогов. Каждая реплика в микрофон — это удар под дых. Фильм держит вас за горло именно голосовыми связками двух потрёпанных мужиков, а не пиротехникой. «Молоко, веб-камера, невроз — этот поезд мчит под откос» Режиссёр гениально манипулирует деталями эпохи, превращая клаустрофобию в глобальный аттракцион. Через включённую веб-камеру на брошенном ноутбуке одного из заложников за катастрофой в прямом эфире следит его малолетняя подружка. Этот цифровой вуайеризм превращает локальный ад в реалити-шоу для зевак. А простая просьба жены принести домой галлон молока становится для диспетчера тем самым спасательным тросом нормальности, который не даёт ему окончательно рехнуться в этой стрессовой мясорубке. Искупление грехов в современном мегаполисе измеряется не молитвами, а биржевыми котировками, и выжить в этом цирке абсурда способен только тот, кто больше боится забыть купить пакет обезжиренного молока, чем получить пулю в лоб. 7 из 10

Американский фильм про террористов - но в нём, можно сказать, нет ни погонь, ни перестрелок! Что само по себе уже ново. Значит, это не боевик. Это триллер. Психологический триллер. На фабуле сюжета не останавливаюсь, здесь достаточно сказано об этом в других рецензиях. Игру актёров не анализирую по той же причине. Вообще я не скрываю предвзято-пренебрежительного отношения к современной голливудской киноиндустрии. Но этот фильм очень люблю и даже для себя культивирую! Есть очень редкий и загадочный советский учебный фильм 'Набат', снятый для служебного пользования: как не надо и как надо себя вести при захвате самолёта террористами. Но о нём мало кто слышал. Здесь же перед нами наглядная инструкция, как разговаривать с террористами - все тонкости, все аспекты, тончайшие детали этой непростой психологической коллизии. На первый взгляд, образы все типичные: протагонист, второстепенные соратники протагониста, антагонист, второстепенные соратники антагониста и прочая массовка на заднем плане. Казалось бы, солдатики расставлены - пора махнуть флажком, щёлкнуть хлопушкой, начать сражение. Но битва здесь - как я уже писал выше - психологическая! По мере развития сюжета она выходит за пределы переговоров диспетчера с террористом - и становится ясно, что дело вообще не в диспетчере и не в террористах. Здесь нет случайных деталей, случайных эпизодов, случайных реплик. Почему метро? Потому что подземелье. А вспомните-ка, что за игру вёл т.н. 'главарь террористов' - он обличал пороки; он говорил о греховности, покаянии, чистоте; и вместе с тем оставлял самоцелью деньги (Златой Телец). Персонаж Джона Траволты - это воплощение Сатаны по канонам местного значения! Что, кстати, характерно - сам он себя позиционировал как католик. Как тут ни вспомнить Мефистофеля, 'что без числа творит добро, всему желая зла'. Параллели проводятся сами собой. Или булгаковский Воланд! Все обличают мир в его несовершенстве. При этом Волнад служит злу, однако благороден, вызывает уважение и даже симпатию зрителя; Райдер тоже служит злу, однако творит зло, глумится и упивается всеобщей ненавистью к себе. Открывается целый полигон для культурологических исследований, пусть масштабы произведений и несопоставимы. Но сами попробуйте на вкус, что получилось: 'я - часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает зло' - сущность американского Сатаны. В их представлении мессия зла принимает облик предводителя террористов. И теперь стало понятно, почему у него два имени и почему он пренебрежительно относится к смерти. А так же ясен смысл реплики диспетчера в разговоре с женой: 'Это не террористы' и смысл финального диалога в сцене развязки сюжета. И вообще. К гриму и внешности Траволты внимательно приглядитесь после того, как прочитаете мою рецензию... Пару слов о других внешних деталях композиции. Авторам удалось показать Нью-Йорк как макровселенную, как отдельный персонаж фильма. Чего только стоят бескрайние пробки на многополосных трассах - но при этом везде сплошные такси и полиция! И ещё метро, underground, подземелье среди них. В карикатурность при этом удалось не скатиться. Это не совсем развлекательный фильм, хотя очень интересный, смотрится легко и оставляет приятное впечатление. Универсальная вещь: её оценит как рядовой потребитель хлеба и зрелищ, так и искушённый зритель. 10 из 10