Гензель и Гретель

На то мы сказочники и нужны. Мы склеиваем разбитое. Дарим надежду. Снова. Снова. И снова. Совсем скоро Ён Су станет отцом. Именно это он будет обсуждать со своей любимой за несколько мгновений до того, как потеряет управление и попадет в аварию. Нелепая случайность и машина, оказавшаяся на окраине мрачного леса. Часы бессмысленных блужданий, потеря сознания и наконец – встреча с юной девушкой в красном балахоне со старинным фонарем, которая проведет его сквозь непроглядную тьму в сторону прекрасного дома, расположенного в самом неподходящем для него месте. Небольшой кусочек рая, где нет места печали или сомнениям. Где так много мягких игрушек, ярких цветов и всевозможных сладостей, подаваемых даже на завтрак. Многочисленные изображения кроликов соседствуют с игрушечной железной дорогой, а у зрителя возникает невольная мысль о том, что он смотрит на отдельный, максимально идеализированный образ американского семейного быта 50х, а не южнокорейскую адаптацию одной из самых известных сказок братьев Гримм. Идеальное семейство всегда готово приютить незнакомого человека. Телефон? Нет, уже как несколько дней, к сожалению, не работает. Впрочем, уже ведь ночь, а до мифического города вы сможете добраться и завтра, после сытного завтрака. Какие же могут быть сомнения у главного героя, коему только предстоит сделать с более полудюжины крайне неприятных открытий? У семейства найдутся веские причины, чтобы Ён Су довелось искать выход из леса в одиночку. Если же его будет ждать неудача… Добрая семья всегда готова вновь его принять в свои гостеприимные объятия. Хотя, все интересное начнется лишь тогда, когда родители внезапно пропадут, оставив нашему герою краткую записку с просьбой позаботиться о детях… Мы ведь совсем не плохие дети. Фраза, что была сказана далеко не единожды и которая должна служить оправданием для многочисленных жизненных эпилогов тех, кто не пожелал остаться вместе с ними. Будь то гибель очередной полутораметровой фарфоровой игрушки, случайно разбившейся на тысячу осколков и имевшей поразительное внешнее сходство с матерью. Или подозрительный кусок мяса, завернутый в лоскут от аляповатой отцовской рубашки... «Гензель и Гретель» отнюдь не пытается намеренно испугать зрителя подобными эпизодами. Напротив – весь окружающий мир более всего походит на красочную открытку, своеобразный рождественский идеал, обернутый поверх исконно Кэрролловского абсурда. Воспоминания, а точнее – детские рисунки, посвященные однодневным скитальцам, соседствуют с реальными подтверждениями их существования. Злобная женщина, ставшая единым целым с вековым древом. Или безвестный предшественник, обретший покой на поляне близ алых цветов, со временем проросших сквозь его тело. Пугает? Нет. Напротив – режиссер всеми доступными средствами пытается заинтриговать зрителя, попутно обозначив тот факт, что перед ним не очередной посредственный мистический триллер с сопутствующим ему актом слепой мести. Постепенно нарастающее отчаяние главного героя, его предыстория с больной матерью, беременной подругой и страстным желанием вновь очутиться в водовороте привычной жизни – все это должно взывать к сочувствию, но беспокойные метания Ён Су, поневоле запертого в местном подобии Эдема, скорее играют роль несколько сероватого фона для последующего развития истории таких, казалось бы, пугающих маленьких существ. И только проследив за старшим братом, который приведет его к старинной синей двери, расположенной прямо в центре небольшой поляны, главный герой сумеет понять истинные пределы того, что он ошибочно принимал за позолоченную клетку. Йим Пил Сун создал удивительно откровенную и трогательную притчу, которая только на первый взгляд может показаться очередным банальным переосмыслением всем известной сказки. И дело даже не в наличии более приземленных монстров, жаждущих тем или иным образом, но уничтожить чуждую для них идиллию; застывший образ детских грез, который лишь время от времени пожирает еще нескольких испуганных скитальцев для своевременного поддержания своей иллюзии. Не в интриге с последующим, действительно жутким пояснением истоков природы трех потерянных, крошечных божеств, пожелавших простого счастья в условиях, способных вызвать у зрителя не только сочувствие, но и понимание тех правил, что были обрисованы для всех невольных путешественников и их последующего бегства из потерянного рая. Эта лента цепляет не одной яркой формой, но и восхитительным обобщением всех сказочных лейтмотивов и их замысловатой игрой со зрителем, который также может потеряться в дебрях как будто бы знакомой истории, повествующей о потерянных детях, пряничном домике и страшной ведьме. Все, что необходимо – принять правила игры. И, возможно, ветхая синяя дверь на несколько мгновений приоткроется и пред вами, позволив тем самым взглянуть на прекрасное в своей простоте и искренности кинополотно.

В странном лесу словно поселился усталый демиург, что лишь поведет бровью, и яркое солнце скроется, а зеленые кроны окутает кромешный мрак. На приметной опушке стоит 'дом самых лучших детей', где стены хоть и не пряничные, но пряников и других сладостей внутри в избытке. И уж коли твое авто на полной скорости вылетело в придорожный буерак, то кто как не ангел эта милая девочка с архаичным фонарем в руках?! А этот дом, полный самых заветных желаний, если это не Рай, то что же тогда? 'Henjel gwa Geuretel', режиссера Йим Пил Суна - пиршество для глаз, торжество южнокорейской поп культуры, пленяющей своей пестрой палитрой. Интерьеры сказочного дома на раз уделывают самую прилизанную казуальную игрушку-искалку: кукольные домики, причудливые рисунки на стенах, цветастая мебель, горы игрушек, среди которых виляет маленький паровозик. И снег вокруг дома падает медленно, хлопьями, белым покровом ложась поверх палой листвы. В том алькове детства, куда случайно попадает герой этой сказки, все подвластно эстетике пряничного домика - на завтрак кексы, по телевизору только мультики, а получить можно все, что заблагорассудится. Но не стоит даже пытаться уйти из этого рая, ведь он, подобно заколдованному кругу, всегда возвращает измученного путника к своему порогу. И если добрую половину ленты главный герой отчаянно и безуспешно пытается сбежать из детского Эдема, постепенно превращающегося в персональный ад, где под глянцем то и дело видна жуткая изнанка реальности, то вот режиссер явно двигается в обратную сторону, наслаждаясь каждым кадром и каждой деталью. И это на самом деле своеобразное бегство в годы вешние, в мир детской мечты, где можно играть от восхода до заката, где сладости и игрушки никогда не кончаются...где нет взрослых проблем. Да, проблема вторжения агрессивной реальности в детскую жизнь в фильме стоит во главе угла, хоть изначально это и не кажется очевидным. В старой сказке малыши Гензель и Гретель ведь больше всего хотели вернуться домой, к очагу, крову и родителям, тем самым, что завели их в чащу на съедение голодным хищникам и злым ведьмам. Так и маленькие обитатели бывшего приюта, а ныне волшебного дома, заманивают случайных прохожих, чтобы те играли роль их родителей...нет, чтобы те стали им настоящими родителями, теми, кто останется рядом навсегда. Но так уж вышло, что всему уготован конец, вот и детство скоротечно, а ведь не у всех оно радужно, кого-то грубость, насилие и агрессия буквально вырвали из рук повитухи. Главной проблемой этой, без всякого сомнения красивой, сказки, является бьющий через край драматизм, иной раз доводимый до наигранного абсурда. Хронометраж тянется, хотя герои бродят вокруг да около, повторяя примерно одинаковые фразы. Главный герой бежит, дом и дети не пускают, всем от этого плохо, и даже появившийся примерно в середине ленты гость с явно нездоровым интересом к маленьким девочкам (так же ставший жертвой добрых помыслов и коварных намерений детишек) не вдохнул жизни в этот пестрый, но довольно статичный мир. Пил Сун заигрался в декоратора, увлекся созданным им антуражем и затянул с довольно предсказуемой и напрашивающейся развязкой. И это можно простить, только если облик сказочного леса и волшебного дома увлечет вас за собой, а наивные и добрые истории еще не приелись как таковые.